В годы проведения смелого опыта по построению коммунизма в отдельно взятой стране, Большой являлся самой значимой визитной карточкой государства рабочих и крестьян, а немногочисленные туристы из стран загнивающего капитализма имели его обязательным пунктом посещения. Этим обстоятельством с лихвой пользовались билетные барыги, существование которых Кабриолев считал сущим злом, – продавали они им билеты за валюту, наживаясь в разы. Впрочем, в данном конкретном случае, Вольдемар Альбертович с их существованием смирялся, ибо не будь барыг, вряд ли попали бы интуристы в театр, – билеты же раскупались заранее, ещё до того, как они визу в СССР получали. А не попади интуристы в театр, лишился бы тогда сам Кабриолев верного валютного заработка… На который натолкнул его случай, в лице одного крайне бойкого американца, как быстро выяснилось с русским корнями, да с какими – внуком оказался одной балерины Императорских театров, в революцию эмигрировавшей за океан. А танцевала она как раз в Большом