— Не надо сейчас казнить Мустафу! — вдруг неожиданно сказала Хюррем, — он — твой сын и не может отвечать за преступления Махидевран. Просто отправь его куда подальше. Не могу спокойно смотреть на его самодовольное лицо. Шехзаде ведет себя так, словно уже стал султаном.
От неожиданности повелитель на миг лишился дара речь. Воистину эта женщина способна читать мысль. Он ни словом, ни жестом не показал хасеки о том, какие мысли вертятся в его голове. Хотя секунду назад сам думал об этом. Шехзаде и верно стал выходить за рамки приличия. На последнем заседании Дивана принц вел себя довольно вызывающе, выкрикивал что-то с места, спорил…
Султан с трудом удержался от желания сделать ему замечание. В последний момент вспомнил, как Хюррем советовала не обращать на Мустфу внимание — пусть покажет себя во всей красе поданным, которые видят в нем наследника трона. Хотя с другой стороны, сказала она задумчиво, не следует забывать, что нашим врагам удобно будет видеть на троне человека, которым можно манипулировать...
Сулеймана всегда удивляло, как эта непостижимая женщина сумела все могла предупредить беду. Сколько раз замечал — стоит ему заболеть в походе, тут же приходит письмо, где подробно описывает, как и что надо принимать. Лекаря, вполне понятно, возмущены — кто тут главный?! Но приходится соглашаться — совет подоспел во время. Также тонко она чувствовала и своих детей. Помнится в детстве, они еще не успевали заболеть, как Настася уже стояла на пороге с отваром трав и мгновенно случалось чудо. Малыш, выпив лекарство, тут же поправлялся. Именно она первой, а не лекари, догадалась, как серьезно болен Джихангир...
Любимая никогда не ошибалась. И вдруг эта трагедия с Мемишем! Кто и как отвел ей глаза?
— Я знала, что будет беда, — тихо произнесла Роксолана, вновь прочитав его потаенные думы, — мне видение было — Мемиш в белом саване лежит на троне. Но я отогнала от себя дурные мысли. Мой мальчик не мог умереть раньше меня...
Султан Сулейман устало прикрыл глаза:
— Все в руках Аллаха, — устало произнес он, - теперь наша главная задача уберечь остальных детей. Кстати, сегодня слышал, что ты подарила шехзаде Селиму рабыню удивительной красоты?
— Правильнее будет сказать, мой повелитель, это сделали вы, — вкрадчиво промолвила хасеки, — ибо все в этом мире принадлежит только вам. Но рабыня и верно хороша. Поначалу хотела отправить ее Мемишу, но тот отказался. Сказал, что ему никто, кроме Айи-хатун, пока не нужен. А Селим обрадовался, едва увидел. Ты же знаешь, наш мальчик любит красивое!
Что верно, то верно. Селим, в отличии от Мехмеда, любил, чтобы его окружала красота. Девушки в его гареме были словно на подбор — одна другой краше. Говорят, эта рабыня, которую Хюррем из-за ее удивительных голубых глаз назвала Нурбану, что означает луч света, и вовсе лучше всех. Султан знал - молодая наложница была родом с греческого острова Парос.
Поговаривали, что ее отец — губернатор греческого острова Парос и родной брат дожа Венеции Себастьяно Веньера, Николо Веньер. А ее мать — венецианка Виоланту Баффо. Но родители в браке не состояли и девочку у себя на родине называли незаконнорожденной. Однако ее детство было довольно безбедным. Это, как отметила Хюррем, чувствовалось. Сесилия, именно так звали новую наложницу до приезда в гарем, знала толк в вещах и хорошо разбиралась в драгоценностях. Она была довольно начитанной и сразу проявила к султанше уважение…
— Будем надеяться, что наложница станет опорой нашему сыну и достойной ему спутницей по жизни, — промолвила Хюррем.
Султан согласно кивнул головой и прикрыл глаза, вспоминая тот давний день, когда увидел свою голубку. Теперь вот к его сыновьям приводят девушек. Как тут не вспомнить слова покойной валиде: женщины нужны только для продолжения рода, хотя сама думала иначе. При жизни отца все ее время и силы на борьбу за место в его сердце…
Публикация по теме: Меч Османа. Книга третья, часть 8
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке