Гонец продолжал невнятно говорить. И вдруг султан каким-то боковым зрением увидел знакомую рыжую кошку. Странно, он так давно не видел это животное, что практически забыл, как оно выглядит. И вот сейчас кошка вновь предстала, да не одна, а с молодым трехцветным котенком- подростком.
Подчиняясь какому-то непонятному порыву, султан вскочил, ему вдруг очень захотелось взять этого котика на руки и прижать к груди. И в этот момент откуда-то из-за тяжелой шторы выскочила незнакомая черная кошка, которая выпустила острые когти и ударила котенка по загривку. Он глубоко вздохнул и мгновенно свалился на бок. Сулейману стало настолько жалко животное, что он едва не заплакал и в этот момент словно через глухую стену донеслось скорбное:
— Мой повелитель, ваш сын, шехзаде Мехмед скончался…
Гонец сказал и сам испугался своих слов, ибо упал на пол и испуганно прикрыл голову руками. Знал, мерзавец, что его ждет за такое плохое известие. Но у султана не было желание сейчас кого-либо казнить или миловать. В сердце пришла страшная пустота. Единственное, на что хватило сил, так это спросить, как это произошло…
Гонец вновь торопливо продолжил свое повествование. По его словам, ничего не предвещало беды. Шехзаде, который в ходе удачной военной операции взял город Белград, вернулся в свой санджак.
По разрешению повелителя было решено устроить праздник в честь столь знаменательного события. Мероприятие состоялось 31 октября 1543 года в Манисе и Мехмед принимал в нем активное участие. Но прямо во время праздника вдруг потерял сознание и упал лицом вниз.
— На календаре 2 ноября, — взревел, словно лев султан.
— Видимо, лекарь надеялся, что все обойдется, и потому не сообщил вам сразу, - пролепетал гонец.
— Лекаря на кол, — приказал Сулейман и вдруг вздрогнул от неожиданности. Своего старшего сына Мустафу никак не ожидал сейчас увидеть в Стамбуле. Старший наследник, пусть и старался выглядеть скорбно, тем не менее глаза его выдавали. Он явно торжествовал… Рядом с ним была довольная Махидевран-султан. Верно говорят, злые вести быстро летят, только вот он почему-то узнал о случившемся последним.
А вскоре безутешным родителям пришлось встречать гроб с телом любимого сына, который сопровождала свита и любимая наложница Айя-хатун. Какое счастье, что эта большеглазая девочка ждет ребенка! Быть может это еще нерожденное дитя поможет дорогой Хюррем пережить тяжелые дни. За себя не боялся — он был мужчиной и воином, привык к смерти. Другой вопрос, что сейчас речь шла о любимом сыне, на которого возлагалось столько надежд… А вот за нее всегда переживал, знал, что жена часто держится рукой за сердце и постоянно жалуется на жару, хотя сейчас на улице осень и стоит прохладная погода.
Султан сухими глазами смотрел в родное застывшее лицо несостоявшегося наследника и тихо шептал:
— Мой Мемиш! Мой маленький Мемиш!
Рядом с ним стояла Хюррем, слегка покачиваясь от горя и боли. С одной стороны безутешную мать поддерживал сын Селим, с другой — рыдающая Михримах. В этот скорбный момент супруга вновь показала себя султаншей, а не обычной женщиной. Она приказала Айе оставаться в покоях, под присмотром опытной лекарки, дабы будущая мать не потеряла ребенка, которого носит под сердцем. Она так и сказала:
— Сейчас для нас всех важнее жизнь малыша.
Хатун не стала спорить. Видимо, ей было и верно тяжко. Кстати, тот факт, что она не заболела и никто не заболел из ближайшего окружения шехзаде, красноречиво свидетельствовал — принца отравили.
Султан понимал, всей правды никогда не узнает. Но что-то в душе ему подсказывало — дорогая Махидевран имеет к кончине Мемиша прямое отношение. Иначе откуда только радости во взгляде? В полном бессилии султан ударил кулаком по стене. Будь его воля, развалил бы дворец на кусочки, разобрал на кирпичики, если бы знал, что это поможет вернуть сына к жизни.
Он вновь посмотрел на Хюррем. Жена старалась держаться спокойно, но было ясно — дается это с трудом. В любой момент хасеки может лишится чувств и если держится на ногах, то только за счет своей железной воли...
Двадцатидвухлетнего принца, на которого возлагалось столько надежд, было решено похоронить в мечети, построенную его дедом, султаном Баязидом. Но это должное было стать временным пристанищем для Мемиша, объявил повелитель поданным.
Вскоре султан приказал архитектору Синану возвести комплекс «шехзаде Мехмед джами». Именно туда с полагающими почестями через год перенесли гроб с телом сына. А чтобы ни у кого не было сомнения, кто должен был стать следующим правителем Османской империи, султан распорядился установить над могилой трон. Тем самым желал подчеркнуть — только первенец Роксоланы мог достойно управлять империей! И если он не смог это сделать при жизни, то пусть это делает в загробном мире.
Публикация по теме: Меч Османа. Книга третья, часть 3
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке