Хюррем-султан утверждала, что Мемиш — точная копия своего отца. Султан и без нее это знал. Особенно, когда стояли рядом или, не сговариваясь, изрекали одно и тоже, что впервые заметил во время первого военного шехзаде.
Поданные при виде их испуганно перешептывались — эта схожесть пугала. Однако при этом все понимали - шехзаде Мехмед был полной противоположностью своему старшему сводному брату и внешне и внутренне. В отличии от Мустафы, Мехмед не любил роскоши. В этом он был похож на своего деда Селима Явуза. Был неприхотлив в еде, зато грамотен в военном деле.
Юноша интуитивно чувствовал, как надо себя вести в бою. Все его движения и поступки были четко рассчитаны и, можно было не сомневаться, противник будет повержен. Порой Сулейман поражался, насколько Мехмед тонко чувствовал врага. Он сразу понял — из этого принца получится отличный воин и грамотный полководец. Как знать, быть может именно этот его сын понесет меч Османа по миру и прославит свое имя великими завоеваниями. Мысль, что его наследник сможет превзойти Александра Македонского, очень тешила самолюбие родителя.
Кроме того, султан понимал — шехзаде будет хорошим правителем. И что важно, не станет бездумно разбрасываться акче налево и направо, как любил делать Мустафа. Уже сейчас он старался приумножить казну своего санджака и довольно умно распоряжался полученными налогами.
Однажды Сулейман решил пошутить и поинтересовался:
— Сын мой, почему ты не платишь своим янычарам больше положенного жалования?
Мехмед спокойно ответил:
— Здесь важно платить во время, а не много. Нельзя покупать уважение золотом. Не вы ли, мой господин, учили меня своим примером, что правитель должен завоевать его своими деяниями?..
В шестнадцать лет юноша совершил успешный поход на Дунай, из которого вернулся победителем с богатыми трофеями, потом вместе с отцом отправился в поход на греческий остров Корфу, ставший седьмым для самого султана. Казалось, эти успехи должны были вскружить шехзаде голову, однако против ожидания злопыхателей, Мехмед оставался все также скромен.
Свое свободное время предпочитал проводить в библиотеке за чтением книг, не особо увлекался женщинами. Вернее будет сказать так — у него имелась одна, которую любил всем сердцем. Звали ее Айя-хатун. Откуда родом была эта большеглазая девушка, султан особо не вникал.
Для этого есть Хюррем, в обязанности которой входило следить за гаремом сына и не позволять рождения наследника, пока шехзаде не отправился в санджак. Ибо все рожденные дети считались собственностью султана. Ах, как теперь он жалел, что не стал нарушать это правило, как делал всегда! Быть может тогда эта боль не стала такой бы сильной и не вонзилась в сердце, словно острый кинжал...
Хюррем-султан очень не хотела расставаться сыном и отчаянно сопротивлялась отправке в санджак, каждый раз находя причину, по которой шехзаде Мехмед должен был оставаться в Стамбуле. Правда, султан Сулейман подозревал, что старалась не ради сына. По существующим правилам она должна была отправиться в санджак вслед за шехзаде. Но представить себе жизнь без любимой Настаси повелитель просто не мог.
Кто будет помогать в делах государства, во время его отсутствия? Править страной у мудрой хасеки получалось лучше, чем у Дивана и визирей.Поэтому вновь нарушил закон. Мехмед отправился в Манису, а Хюррем осталась рядом с ним в Стамбуле.
Все визири и паши были безумно удивлены, когда повелитель вдруг решил отправить туда Мехмеда, сместив при этом своего старшего сына Мустафу. Естественно, многим, которым нравилось постоянное заигрывание старшего принца со всеми окружающими, привычно кинулись обвинять в случившемся Хюррем-султан, а ее извечная соперница и вовсе отправились в Стамбул, желая выяснить отношения.
Само собой разумеется, хасеки не стала опускать до разборок, лишь заметила, что все и всегда в государстве решает повелитель. Махидевран-султан даже слушать не стала, кричала и угрожала так, что евнухам пришлось вмешаться и вывести ее из дворца.
После случившегося инцидента стало ясно — решение о смещении Мустафы и его отправка в Амасью — было правильным. Сын черкешенки и верно стал вести себя слишком уверенно. Более того, открыто говорил, что султан засиделся на троне. Того и гляди устроит заговор и свергнет отца.
Сказать, что Сулейман боялся судьбы своего деда Баязеда, нельзя. Единственное, что его всегда беспокоило — гражданская война, которая может вспыхнуть вследствие неразумных поступков своих сыновей. Поэтому он всегда и все держал на контроле, особенно жизнь старшего шехзаде.
Если прокрутить события немного назад, то мысль о назначении Мехмеда в Манису возникла как раз во время похода на Корфу. Финансовые отчеты, что ему прислали, особо не радовали. Но еще больше огорчило настроение жителей санджака, которые уже в открытую называли Мустафу своим султаном.
А вот его дорогой Мемиш был совершенно иным. Юноша хорошо зарекомендовал себя . Можно быть уверенным — даже в случае отречения от престола этот принц никогда не поведет себя дерзко по отношению к отцу… Сын Хюррем всегда и ко всему относился с глубоким уважением, ибо мать воспитала его, как впрочем и остальных детей, именно так.
Публикация по теме: Меч Османа. Книга третья, часть 2
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке