На первый взгляд, в работах латышской художницы Ливии Эндзелины (1927 – 2008) все предельно просто – с великолепной осязаемостью она изображает окружающие нас предметы, от посуды до часов. Но трудно отделаться от мысли, что все изображенное ею живет своей жизнью. Ее натюрморты конфликтуют с условностями жанра, само название которого переводится как «мертвая природа». В них есть скрытое напряжение, есть неуловимая тайна, иногда они напоминают сны – то умиротворяющие, то тревожные, как, например, в «Натюрморте с тенью».
Может быть, лучше всего о художнице написал ее муж, Улдис Земзарис: «Предметы, которые приходят из активной и определённой жизни, замолкают, отдышавшись, как вулканы, но тем не менее повествуют о той жизни, из которой пришли. Они — свидетели человека. Художница способна отбросить всё несущественное, лишнее. Сначала она опирается на манеру старых мастеров, потом отказывается и от них. Работы Ливии поистине разговаривают с нами, беседуют без слов, неотвратимо, прочувствованно, серьёзно, прямо».
А сама художница однажды сказала в интервью: «В некотором роде я к каждому предмету отношусь так же серьёзно, как к человеку». И это чувствуется, правда?
