Есть такая дразнилка про москвичей: «С Москвы, с Калашного ряду», причем произносить ее надо растягивая, вот так: «С Ма-а-асквы, с Ка-а-алашна-ава ряду». Высмеивается в этой дразнилке особенность московского говора – аканье. Обычно безударные гласные «о» и «а» произносятся невнятно, а москвичи и вместо безударного «а», и вместо «о» произносят звук, близкий к «а».
Сегодня, конечно, московский говор в чистом виде практически отсутствует – очень уж много в нашей столице «понаехавших» из всяких разных российских регионов и других стран.
Ученые считают, что изначально первым жителям Москвы – по происхождению кривичам – было присуще оканье (вместо безударных «а» и «о» произносили «о», сказали бы примерно так: «С Мо-осквы, с Колашнова ряду»). Иван Грозный, полагают, окал.
Московское произношение, которое мы знаем, сформировалось в результате смешения южных и северных русских говоров. Благодаря южным в нем закрепилось аканье, благодаря северным – взрывное «г» (то, которое мы с вами произносим, а не южное, фрикативное «г», как сейчас говорят, например, на Украине).
На основе московского говора в первой половине XVII в. возникло русское литературное произношение (такое, которое считается правильным, культурным).
Московское аканье отражается даже в некоторых правилах правописания. Почему, например, «расти» пишется через «а», хотя есть слово «рост»? Это все оно, старомосковское произношение.
Не буду про все особенности московского говора рассказывать, только про некоторые.
В Москве когда-то (еще не так давно – в начале ХХ века и даже позднее) было принято произносить сочетание «чн» в словах как «шн». Мы тоже иногда так говорим: конечно – коне[шн]о, нарочно – наро[шн]о. Но совсем недавно считалось правильным говорить скворе[шн]ик, було[шн]ая, деви[шн]ик, моло[шн]ый, солне[шн]ый и т.п.
Сочетание букв «зж», «жд», «жж» следовало произносить как долгий мягкий «ж» (сейчас «ж» всегда твердый). Вместо «дожди» звучало: до[ж ̅’]и. Слово «езжу» сейчас мы твердо произнесем: «ежжу», но раньше это «жж» было мягким. А слово «дождь» произносилось как «дощ».
В ряде слов, где было сочетание «ер» перед буквами «б», «п», «в», «ф», «г», «к» и «х», это «р» произносилось мягко: пе[р’]вый, се[р’]п, сте[р’]ва; ве[р’]х, четве[р’]г, це[р’]ковь.
Постфикс –сь в глаголах звучал твердо, несмотря на мягкий знак: бою[с].
Все эти особенности сохранились, в основном, только в речи очень пожилых московских интеллигентов. Также старомосковский говор звучит на сцене старых, классических московских театров и в некоторых старых советских фильмах.
В сленге автолюбителей практически нет англицизмов
Жаргоны наркоманов и спортсменов – что общего?
Поморский говор и русский язык
