Мало кто знает, что существовала и русская инквизиция.
Инквизицией по-латыни называется расследование (преимущественно преступлений). В таком смысле это слово часто употреблял и сам Пётр Великий. «Чтобы инквизиция была и экзекуция», — повелевал он во многих своих указах.
Но, кроме этого, им было создано и учреждение, официально называвшееся инквизицией.
Протоинквизитор и провинциал-инквизиторы
В 1721 году, в конце затянувшейся Северной войны, Пётр I задумал реализовать окончательное устройство русской церкви. Он решил навсегда отказаться от замещения патриаршего престола и сделать церковь управляемой коллегиально – как одно из правительственных ведомств (вроде коллегии иностранных дел или военной). Во главе церкви он поставил Святейший Синод из митрополитов и архиепископов.
При болезненном (но часто, к сожалению, вполне оправданном) недоверии Петра I ко всем своим подчинённым, он постарался и над церковью учредить надзор. Во главе Синода он поставил штатское лицо – обер-прокурора.
Заодно Пётр учредил тайную полицию и слежку внутри самого церковного управления. Во главе неё было поставлено лицо, названное им протоинквизитором. На эту должность царь назначил игумена Данилова монастыря Пафнутия.
Протоинквизитору подчинялись провинциал-инквизиторы – по одному в каждой епархии. Под начальством провинциал-инквизиторов находились инквизиторы помельче – в каждом городе и уезде.
Фискалы по духовному ведомству
О том, чем должна была заниматься российская святейшая инквизиция, даёт представление инструкция, составленная 23 декабря 1721 года Сенатом для протоинквизитора и подчинённых ему лиц. Они должны были наблюдать, предупреждать и наказывать:
«1. Всякие преступления указов.
2. Всякие взятки, и кражу казны, и прочее, что во вред государственному интересу быть может, какого бы оное имени не было.
3. Также и прочие дела народные, за которые нет челобитчика, например, ежели какого приезжего убьют или наследник последний в своей фамилии умрёт во младенчестве без завещания, и прочие тому подобные безгласные дела, которые не имеют о себе жалобщика.
4. Во всех тех делах фискалам надлежит только проведывать, и доносить, и при суде обличать, а самим ничем ни до кого (также и в делах, глас о себе имеющих [т.е., где есть истец по иску – Я.Б.]) отнюдь ни тайно, ни явно не касаться, так же как в письмах, так и на словах в позыве всякого чина людям бесчестных и укорительных слов отнюдь не чинить».
Отсюда ясно, что инквизиторам были поручены в духовном ведомстве те же функции, которые в гражданском управлении несли фискалы, а протоинквизитор был уподоблен обер-фискалу.
Борьба за благочестие
Согласно Духовному Регламенту 1721 года, инквизиторы, провинциал-инквизиторы и протоинквизитор должны были наблюдать за тем, как духовенство выполняет правила Духовного Регламента; достойно ли оно почитает Святейший Синод; не происходит ли симония (то есть поставление в сан за взятку); достойны ли своего сана люди, поставляемые в архимандриты и игумены. Помимо этого, инквизиторы должны были надзирать, взимается ли подать с раскольников (которую Пётр I наложил на них в двойном размере по сравнению с посещающими государственную церковь).
Не обошлось при учреждении инквизиции и без борьбы с ересями. Если среди раскольников появлялся какой-то вероучитель, то о таком надо было тотчас донести светским властям, чтобы те взяли его за караул. Но самостоятельно инквизиторы не имели права арестовывать, посылать полицию и проводить любые другие «правоохранительные» действия.
Функции петровской инквизиции дублировали аналогичные функции прокуратуры (системы фискалов) и полиции. Она себя совершенно ни в чём не оправдала. Жена Петра Великого Екатерина I, вступив на престол после его смерти, упразднила должности протоинквизитора и все подчинённые ему.
Российская инквизиция не успела проявить себя ни в одном громком деле. Но на кострах людей в России жгли. Этим занимались светские власти в рамках вверенных им полномочий.
Так, в 1739 году в Екатеринбурге была сожжена живьём, согласно букве Соборного Уложения, за отступление от православия в ислам башкирка Кисянбика (в крещении Екатерина) Байрясова. Примечательно, что приговор на мученическую казнь ей утвердил тогдашний губернатор Урала, выдающийся русский историк Василий Никитич Татищев.