Внутри судового коридора почти по колено гуляла волна и плавали личные вещи экипажа. Третий механик, держась руками за обе стены и осторожно переступая через высокие переборки, неспешно брёл в полных воды резиновых сапогах к тяжеленной клинкетной двери со скруглёнными углами, ведущей на палубу. Дождавшись, когда 30 градусный крен будет на правый борт, он нажал рычаг и сто килограммов стали, срощенные на петлях с мощной двойной пружиной, под действием земного притяжения и сил энерции, с лёгкостью преодолев внутреннее напряжение скрученного в спираль железного прута, ринулись наружу распахнув выход. Медлить было нельзя, он проскочил сквозь него, и схватившись за уличный поручень, чтобы не выпасть в море, дождался, когда судно начало крениться в другую сторону, захлопывая с грохотом и лязгом пасть средней двухярусной надстройки, пасть, способную откусить твои ноги, если, вдруг, замешкаешься.
Семён бросил взгляд на горизонт. Штормило прилично. "Эх, если бы не полетевшая гидравлика руля, - подумал он, - груз можно было бы сохранить". Визг лопающихся тросов и скрежет сорванных креплений до сих пор стоял у него в ушах.
Из-за аварии в машинном отделении судно не могло держать носовую часть на волну и океан, непрощающий ошибок, швырял пароход, как мог, перекатывая через него, и не стесняясь забирая себе то, что считал нужным. В этот раз он позарился на абсолютно новые японские джипы, около десятка машин смыло за борт.
"Молодцы японцы, умеют же качественно делать" - произнёс вслух видавший виды механик. Стальные кони всё ещё держались на поверхности, по причине отличной герметичности и, соответственно, запасом плавучести, поэтому зрелище получилось фантастически завораживающим.
Это был оживший нереально-реальный сюрреализм - красавцы тойоты и ниссаны, разбивали верхушки могучих волн бамперами и плавно покачиваясь, всё дальше и дальше удалялись от перегрузчика, который должен был доставить их в Россию.
Конечно, понемногу вода всё-таки просачивалась внутрь, и машины сантиметр за сантиметром погружались в пучину, прощально сверкая зеркалами заднего вида.
Я поставил видео на паузу, перекрутил кассету и заново пересмотрел запись.
- Ну, как?, - спросил меня боцман, с гордостью вынимая из видеомагнитофона ленту и пряча её в ящик личных архивных историй.
- Это ты снимал?
- Да.
- Как вы остались в живых?
- Шторм к вечеру почти прекратился, рулёвку починили, встали носом на волну и вернулись на курс, но машины вылавливать, конечно, никто не стал.
- Невероятно, - Я не знал, что ещё сказать и вышел на палубу подышать воздухом.
Глядя на море, я попытался представить, что чувствовал экипаж этого судна, мне захотелось мысленно перенести кадры с кассеты сюда, и дополнить однообразный пейзаж халёными джипарями, плывущими рядом с нашим траулером.
И в этот миг, внутри, меня пронзило щемящее чувство неизбежности непредвиденных обстоятельств, а с языка сами собой слетели два слова: "Япония тонет..."