Яркий сиреневый луч бил через иллюминатор в каюту. Спросонья даже казалось, что кто-то снаружи включил прожектор. "Снится или на самом деле?"- подумал я, разглядывая искрящиеся и медленно скользящие в луче сиреневые пылинки, - "Сюр какой-то".
Стрелки показывали четыре часа утра. Всё в помещении стало одного оттенка: стены, шкафчик с вещами, лежанка, обеденный столик с кушеткой и небольшая раковина с зеркалом над ней. Отбросив одеяло, я натянул спортивные брюки, обул, ставшие, вдруг, цветными, ботинки, надел, бывший ранее серым крупной вязки с высоким горлом свитер, и вышел на палубу.
Если на географической карте найти Санкт-Петербург и по этой широте прогуляться на восток до Берингова моря — тут можно найти Олюторский залив, тот самый где вылавливают самую крупную и жирную селедку, а её ценят не только на Камчатском полуострове — именно в этом районе сейчас находился наш пароход. Здесь в летний период, как и в культурной столице России, тоже бывают белые ночи, но только со своими особенностями.
Немного пройдя в сторону носовой части судна, чтобы получить больший обзор, я попытался найти источник света, известный человечеству под названием Солнце, и надеясь, что в эти предрассветные часы он скрывается за облаками на горизонте, но за бортом был лишь туман, который парил вокруг нас в нескольких метрах над водой, плотной ватой обволакивая всё пространство. Вода, воздух и капитанская рубка – всё было сиреневым. Мне захотелось распробовать это утро на вкус, и я неспешно глубоко вдохнул, прислушиваясь к рецепторам, распознавая запахи и ощущения.
Необычайная свежесть с оттенком прохладого ветерка в знойный день, спокойствие и умиротворение заполнили меня изнутри, невольно заставив взяться за поручень. Выдох, его совсем не хотелось делать, было желание продлить остаточный эффект, как можно дольше... и снова вдох. "Как хорошо!.." - не может быть, но в этот момент я явно ощутил запах сирени. Мой собственный мозг обманывал меня, выдавая желаемое за действительное.
Если бы в детстве мне не довелось побывать в Чернигове, в гостях у дедушки с бабушкой, где впервые увидел и вдыхал цветущую сирень, то не смог бы вам объяснить, чем пахло то тихоокеанское утро. Легко и свободно дышалось мне в этой сиреневой красоте… Ах, если бы намазать кусочек тумана на горбушку белого хлеба, то и посыпать сахаром не понадобилось бы — и без того было сладко.
Прошло около получаса, судно по-прежнему лежало в дрейфе и ничто не нарушало тишину, лишь лёгкие всплески воды и моё собственное дыхание. Скрытая за туманом звезда, излучающая сквозь атмосферу свой преломлённый сиреневый спектр, постепенно поднималась всё выше, растворяя ощущение сказки, рассеивая водяной пар над морскими просторами и возвращая привычные краски окружающему миру.
Я, нехотя, отправился обратно в каюту досматривать свои инженерно-механические сны. Спать вовсе не хотелось, но через три часа был обязан выйти на вахту в машинное отделение, поэтому стоило немного поваляться на кушетке, чтобы потом опять на несколько часов погрузиться в полумрак, грохот дизелей, шипение компрессоров, визг насосов и неизбежный, с горьким привкусом, стойкий запах соляры.
