Эта скульптура существует в нескольких вариантах. В Русском музее выставлен бронзовый оригинал 1871 года, в Третьяковской галерее – авторское мраморное повторение 1875 года.
Скульптура бесподобна по мастерству и психологической достоверности.
Ковёр и книгу просто хочется потрогать руками – до того тонко они сделаны. Не верится, что это мрамор. Маленькая деталь – чётки частично выступают из камня, а частично – действительно ожерелье, которое свободно лежит на подлокотнике.
А поза! А выражение лица! Иван Тургенев: «тут и страх смерти, и раздражение больного человека, избалованного беззаветной властью, и раскаяние, и сознание греха, и застарелая злоба, и желчь, и подозрительность, и жестокость, и вечное искание измены».
Царь будто-то бы собирается спорить с кем-то, он обозлён, но при этом вжимается в трон… Видать аргументы противостоящего ему спорщика сильнее.
Говорить об исторической достоверности в приложении к личности Ивана IV разумеется сложно, но Антокольский явно работал со всем корпусом источников, которые были ему доступны. Лицо изображено в традиционной манере. Одет царь в монашеский подрясник и скуфью, сидит на шубе, брошенной в кресло.
Важный момент – раскрытая книга со множеством закладок, которую разные комментаторы трактуют как Псалтирь или поминальный синодик. Тут важный момент – грозный царь Иван Васильевич был одним из образованнейших людей своего времени, способным цитировать греческих классиков. По его приказу была собрана, а отчасти и написана, богатая библиотека. Он сам отлично владел пером, что показывает его переписка с князем Курбским и сохранившиеся стихиры. В общем, представить себе Грозного с книгой значительно проще, чем с саблей, например.
Не смотря на все достоинства скульптуры, мы могли её вообще не узнать.
Антокольский, по происхождению – прибалтийский еврей, в академии учился как вольноопределяющийся (в смысле – за деньги). По-русски он говорил плохо.
«Иван Грозный» – его выпускная работа. Профессора Академии художеств отказались рассматривать её как «далёкую от общепринятых канонов».
Их можно понять. Изображение царя должно вызывать почтение, гордость, страх… Да вот достаточно посмотреть на Ивана Грозного Виктора Васнецова. А какие чувства должна была вызвать скульптура, изображающая нервного старика с книгой?
Некоторые претензии вообще вызывали недоумение. Художественный критик Владимир Стасов в статье «Двадцать пять лет русского искусства» рассказывал, как кто-то из академических авторитетов, знакомясь со статуей в процессе создания, посоветовал Антокольскому возможно «меньше задрапировывать» её, и в ответ на то, что автор следовал жизненной правде, указал, что скульптуре надлежит прославлять прежде всего идеальность форм обнажённого тела. Бред, скажете? Ну не совсем – академическое искусство того времени ориентировалось на лучшие образцы Греции, Рима и Возрождения, изображались же в основном мифологические и ветхозаветные сюжеты. Но даже хорошую практику можно довести до абсурда.
В общем, дипломную работу не зачли, Антокольского вместе со скульптурой выставили в коридор «и бес, посрамлен бе, плакаси горько» (с).
В коридоре, однако, как раз прогуливалась пожилая солидная дама Марья Николаевна. Она там имела право прогуливаться, поскольку была в некотором роде попечителем Академии. Марья Николаевна имела тонкий художественный вкус, но не имела академического образования, а потому не знала, как можно и как нельзя ваять самодержцев. Скульптура ей очень понравилась.
Вечером за ужином она рассказала брату Саше про удивительную скульптуру. Брат Саша сестре доверял и пошёл посмотреть. Как на грех, у него тоже был тонкий художественный вкус и полное отсутствие понимания того, как надо изображать царей.
Прямо на месте он милостиво повелеть соизволил выплатить автору фантастическую сумму в 8 тысяч рублей за изготовление бронзовой статуи для Зимнего дворца. Он имел право давать такие распоряжения, поскольку это был государь император Александр II Освободитель.
Антокольский позже говорил, что лёг спать бедным и безызвестным, а проснулся богатым и знаменитым.
Когда у членов совета Академии прошли последствия шока (ну там начали членораздельно говорить, многие, вероятно, перестали мочиться по ночам), они, забыв дать Антокольскому диплом художника, сразу произвели его в академики... Ибо то, что для одних царская милость, для других – строгий выговор с занесением о неполном соответствии.
Гипсовая копия с «Ивана Грозного» была приобретена Кенсингтонским музеем в Лондоне – это была первая русская скульптура, купленная за рубежом.
