Начальник особого отдела мотострелкового полка, майор Яшкин Яков Алексеевич, недаром ел тяжелый хлеб военного контрразведчика…
(часть 1 - https://dzen.ru/media/camrad/pobeg-63870187cde4697d104c9640)
Майор, после вызова по тревоге всех особистов в свои части, первым обратил внимание на тот факт, что непьющий прапорщик, (такое в армии бывало, и не так уж редко…), спортсмен-боксёр, вдруг подрался, якобы по-пьяни, со своими сержантом и рядовым именно в ночь побега и совсем рядом с железнодорожной станцией, где немцы обнаружили УАЗ начальника госпиталя. Что-то здесь было не так?
Контрразведчик вызвал к себе дежурную смену и провёл беглый опрос. Фамилия рядового Драугялиса толкнула на логичный вывод – проверить места призыва пилорамщика со стрельбища и сбежавших солдат из госпиталя. Все трое литовца оказались родом из одного города, и были призваны одним районным военкоматом. Не много ли совпадений?
Майор Яшкин через спец. связь вышел непосредственно на своего командира, полковника Полянского, и поделился с руководством своим твёрдым мнением – начальник войскового стрельбища Помсен, прапорщик Кантемиров, явно при делах…
Полковник поблагодарил майора за смекалку и в ответ сообщил коллеге секретную информацию об интервью сбежавших литовцев западно-германскому телевидению. Побег удался…
Если бы майор Яшкин был верующим, то контрразведчик, находясь один в своём кабинете, сейчас бы три раза истово перекрестился после разговора с полковником, так как гвардии рядовой подшефного мотострелкового полка по фамилии Драугялис в данный момент тосковал в камере гарнизонной гауптвахты, а не раздавал интервью западному телевидению.
Но, все мы знаем, что на службу в Особый отдел верующих не брали, а брали только неоднократно проверенных советских офицеров, веривших только в факты и в коммунистические идеи. Следующий звонок, несмотря на прекрасный воскресный день, майор Яшкин сделал новому командиру мотострелкового полка, подполковнику Болдыреву.
В этот момент полковник Полянский разговаривал со своим боевым другом, подполковником Кузнецовым. И только прапорщику Кантемирову совсем не икалось при каждом упоминании его фамилии в секретных телефонных разговорах.
У Тимура болела голова, и ныло левое ухо. А над дрезденским гарнизоном начали сгущаться тяжёлые тёмные тучи…
Семья Потаповых вернулась в пока ещё родной дом ближе к ужину. Женщины весело распаковывали багаж, а глава семейства отправился к телефону, послушать свежие новости из жизни уже не своей, но всё же такой родной 1 гвардейской Танковой Армии. Вначале приказал соединить с другом, полковником Полянским.
Пока папа отсутствовал, Дарья быстро переложила лёгкую контрабанду подальше от генеральских глаз. Так всё по мелочи: матрёшки, небольшой радиоприёмник «Альпинист», колечко с камушком и пару золотых цепочек. Одна из цепочек была доставлена через воображаемую госграницу по заказу тёти Насти, супруги самого главного особиста.
Конечно же, втайне от мужа. Должны же быть у девушек свои женские секреты? А мужья пусть разбираются со своими служебными тайнами. Да и кто же будет досматривать генеральский багаж на военном аэродроме?
Поездка, вернее перелёт туда и обратно, оказалась весьма удачной. Ещё в четверг днём генерал-лейтенант Потапов сообщил супруге, что улетает по служебным делам в Москву.
Рената Рашидовна вызвалась сопроводить мужа туда и обратно, уже вдвоём быстро приняли волевое решение развеять дочь в первопрестольной, благо учебный год подходил к концу и занятий в школе становилось всё меньше.
Одним звонком решили вопрос с директором школы, и за это привезли ему в подарок бутылку настоящей «Пшеничной». Не всё же этим «Кёрном» давиться? И человек хороший, пошёл навстречу генеральской семье. И дочь явно скучала, зная о скорой разлуке с любимым.
Любимый в этот момент лежал на солдатском матрасе, постеленном на лежак со странным названием «макинтош» откидной кровати дрезденской гауптвахты, ждал решения своей судьбы и размышлял над возможными действиями капитана КГБ.
Чем в дальнейшей службе грозит его своевольная выходка? И служить то осталось чуть меньше года… Да и, похоже, предложений о заманчивой офицерской карьере от отца подруги больше не будет.
Интересно, что скажет генерал, когда ему впервые сообщат о его драке и побеге литовцев? Арестант Кантемиров, глядя в серый потолок изолятора, заулыбался… Хотелось бы услышать…
В это время дочь генерала с мамой решали сложную арифметическую задачу – какую сумму в итоге они смогут выручить через Тимура за свой контрабандный товар, и что именно из покупок закажут завтра верному прапорщику.
Сложные математические расчёты прервал громкий ответ папы по телефону в прихожей в одно очень ёмкое, но короткое предложение буквально из трёх слов.
Рената Рашидовна за двадцать три года совместной жизни с Михаилом Петровичем могла по пальцам рук пересчитать факты матерных ругательств мужа в присутствии жены и дочери. И затем глава семьи всегда просил прощения за свою горячность.
Жена и дочь с испугом глядели на мужа и отца. Что случилось? Острый глаз генерал-лейтенанта заметил выстроенные в ряд на обеденном столе девять бутылок водки «Пшеничная» (всё строго по таможенным нормам – по три бутылки на брата).
Глава семьи молча подошёл, скрутил пробку, налил себе грамм сто в чайную чашку и залпом маханул. Пока мужчина проделывал первые манипуляции, верная женщина успела подать ему яблоко с вазы.
Генерал хрустнул, по очереди осмотрел любимых женщин и сказал:
– Виноват. Не сдержался. Больше не буду.
– Миша, что случилось? – жена подошла вплотную и с тревогой посмотрела мужу в лицо.
– Случилось, – вздохнул Михаил Петрович и взглянул на дочь. – Дружок нашей Даши вчера вечером напился и подрался со своими солдатами. И это ещё не всё. Сегодня ночью два рядовых-литовца сбежали в ФРГ.
– Не может быть..., – Рената Рашидовна с удивлением посмотрела на дочь.
– Что не может быть? Кантемиров не мог напиться и подраться с Басалаевым и, как его там – Друг… Драг…?
– Ромасом! – воскликнула Даша и заявила: – Папа, это всё враки! Не мог Тимур напиться до такой степени, чтобы драться с Виталием и Ромасом. Они же, как друзья…
– Вот! По дружески напились, а потом – и по дружески подрались..., – возразил отец, видавший и не такое за свою долгую службу. – Ладно. Сейчас Полянский подъедет, и мы выдвинемся в комендатуру.
– Папа, я с вами, – тут же приняла волевое решение генеральская дочь.
– Дарья, какой с нами? У нас два солдата на Запад рванули. Их уже по местному телевизору показали. Сейчас такое начнётся…, – вздохнул генерал и посмотрел на дочку. – Только смогу твоему дружку привет передать.
– Папа, тогда захвати ещё Тимуру шоколадку, – не отступала Даша и подошла к отцу.
– Дочь, ну какая, блин, шоколадка? В изоляторе твой хулиган. Пусть баландой давится.
– Миша, ну что ты? Передай шоколад парню. Он же и так в камере, – с другой стороны приблизилась жена.
Даже целый генерал-лейтенант не смог устоять от двойного напора.
– Ладно. Уговорили. Пусть этому засранцу шоколад комом в горле встанет.
– И всё же, Миша, что-то здесь не то…, – жена задумчиво погладила мужа по плечу.
– Самому не верится. Да и Анатолий темнит. Не стал мне всё по телефону говорить, – вполголоса признался генерал, пока дочь искала в сумке гостинец для сидельца.
Издревле на Руси уважали каторжан...
Получивший новую должность и сдающий дела командующий 1 гвардейской Танковой Армии решил дождаться своего товарища на улице, в саду.
Михаил Петрович с тоской разглядывал вскопанные в прошлые выходные грядки и беседку, где он с семьёй вместе с прапорщиком и его солдатами провели воскресный день. Кстати, а пилорамщик Ромас в тот день в саду генерала так и не появился… Якобы заболел?
Генерал вздохнул. Может быть, ему уже пора на покой, а не новую должность принимать? Раз офицер не может разобраться в характерах своих подчинённых – грош ему цена. Как он мог так ошибиться в Кантемирове?
Напиться водки со своими солдатами и затем подраться – это уже перебор. Надо гнать такого прапорщика из армии взашей, а не шоколадкой угощать. Из глубин души русского военноначальника начал потихоньку подниматься генеральский гнев.
Размышление генерала прервал шум подъезжающей «Волги». Хозяин дома вышел из ворот сада. Из автомобиля появился полковник Полянский и тепло обнял друга.
Генерал-лейтенант отстранился:
– Порадовал ты меня сегодня, товарищ…
– Да мы все в шоке после того, как этих прибалтов по западному телевидению показали, – полковник взял генерала под руку и повёл по улице. – Прогуляемся, потом в машину сядем.
– Что за конспирация?
– Так надо, генерал. Всё не так просто, как кажется.
– Объясни.
– Во-первых, сам побег. Всё гладко и очень продуманно. Два солдата-литовца, обычные водители санитарок, встают под утро и, толкая, выгоняют УАЗ начальника госпиталя из гаража, там дорога идёт под горочку в сторону Эльбы. Затем в сторонке заводят и доезжают до Оттервиша, где оставляют машину, переодеваются в гражданку и на первой электричке отправляются в Лейпциг. Форма с собой в сумках. В шесть утра литовцы, кстати – которые ни бельмеса по-немецки, оказываются на Лейпцигском вокзале. И в шесть вечера они уже в своей форме рассказывают через переводчика по ЦДФ про свою тяжёлую жизнь в Советской Армии. Возникает вопрос – где был наш КГБ, и где немецкий Штази?
– Действительно, как-то всё в ёлочку у простых солдат госпиталя? Даже не разведчиков..., – задумался генерал.
– Петрович, а ты дальше слушай. В эту же ночь побега, любимчик твоей дочери, между прочим – спортсмен, напивается водкой и избивает своих солдат, один из которых был призван тем же литовским районным военкоматом, что и сбежавшие солдаты.
– Охренеть…, – только и смог сказать Михаил Петрович, затем остановился и задал резонный вопрос: – А кто задержал пьяного прапорщика?
– Сам сдался. Дежурный по стрельбищу доложил в полк, караул приехал и забрал драчунов тёпленькими и с разбитыми носами. Боксёру тоже перепало. На столе в домике начальника стрельбища осталась только пустая бутылка водки «Кёрн» и три чайные чашки.
– Кстати, о водке. Мы вам пару бутылок «Пшеничной» захватили, – вспомнил Потапов о своей недавно выпитой чашке русской водки.
– Весьма, кстати. С завтрашнего дня москвичи прилетают. Зальём наше горе водкой, товарищ генерал-лейтенант.
– Жаныч, не смешно. Что делать будем?
– Поехали колоть твоего прапорщика. Я больше чем уверен, что Кантемиров что-то знает.
– Вот, сукин сын! Поехали, – советского генерала распирала буря чувств: гнев от странности обоих ЧП в одну ночь, жажда личного участия в расследовании непонятных действий вроде бы вполне нормального прапорщика, да и простое любопытство – что именно произошло в его отсутствие?
Друзья сели в автомобиль, и до здания комендатуры каждый думал о своём…
(продолжение - https://dzen.ru/media/camrad/pobeg-10-63989fed1a1cba6a9e420446)
