Плановое кесарево — самая странная процедура для женщины.
Заявляю это ответственно: у меня было и экстренное, есть с чем сравнить. Первое больнее, страшнее и логичнее. Ощущение же запланированного рождения нового человека компенсирует адекватную реакцию волнения. Так странно, что уже не страшно.
Плановую госпитализацию назначили на 29 ноября. Я, как ответственная, заполнила календарь:
- сделать педикюр
- сварить борщ
- родить
Шла строго по списку.
Утром 29ого сделала укладку, боевой раскрас, натянула мамин пуховик, взяла пузатые пакеты, сына за руку и вперёд — в детский сад и на работу рожать.
В машине было время подумать.
Один час двадцать минут я хватала тревожные мысли и строго вопила им во все горло:
— Сидееееть! Сидееть я сказала!
Они противные не слушались. Тихонько так, пискляво:
— Смотри, вон девушка в соседней машине.. на работу, наверно, едет. Поработает и домой вернётся. А тыыыыыыыы…
Ощущение запланированного рождения нового человека перестало компенсировать адекватную реакцию волнения.
Перед приемной возникла мысль развернуться и убежать. Сестра, наверно, поэтому со мной поехала. Не пустила.
Вегетатика подхватилась и давай мне подыгрывать — температура 37,2. Врач приёмного испуганно посмотрела сквозь очки:
— Болеете??
— Нет, — почти подпрыгнула я.
А про себя «Ну зачем? Сказала бы, что болеешь, отправили домой. Может как-то рассосалось бы само, уладилось!»
В палате совсем худо стало. Мозг отказывался принимать необратимость этого мероприятия и выдал телу 38,7.
— С вами хоть веселее, а то я неделю уже лежу, — отвлёк от саморазрушения голос соседки, — хотите чая?
Чай и потрындеть — универсальное лекарство от тревожных мыслей. Решила отложить переживания на неделю и взяла кружку. Но даже сесть не успела.
— Лесная, на осмотр!… кто тут Лесная?
Я рассчитывала остаться незамеченной. Иначе, зачем молчала? Попытка не удалась.
Через полчаса стало ясно, что ждать нельзя и завтра утром я первая на кесарево…
Никогда я не была такой красивой, как утром 30 ноября 2017 года. Белоснежные чулки, пеньюар из материала укрывного для клубники нежно-голубого цвета, одноразовая шапочка и прекрасные алые щёчки, пылающие жарким огнём популярности.
— Клавдия Игоревна, проходите.
Ниче се, человек десять заполнили просторное помещение, в центре которого, как трон, сияла кушетка под светом ярких больничных ламп.
И это всё для меня.
Синдром Киркорова вёл почти равный бой с теми самыми тревожными мыслями, которые тихонько так, пискляво:
— Из тебя сейчас нового человека доставать будут, прикинь!
Ощущение запланированного рождения нового человека уже давно перестало компенсировать адекватную реакцию волнения.
Робко и неуверенно вхожу, цепляясь за встречный воздух.
Все люди как люди — в костюмах, халатах — в общем, приличные такие. И тут я — в укрывном, из которого торчит живот, шапочке для душа и эротичных чулках.
Шансов остаться незамеченной НЕТ.
А очень хотелось. Легла. Люди засуетились.
В центре внимания быть, конечно, приятно, но не полуголой и с иглой в спине.
А эта шторочка!
С одной стороны, её функция понятна, но отгораживает она ТВОЮ нижнюю часть тела! Т.е там С ТОБОЙ будут делать что-то, на что нельзя смотреть. Сюрреализм сгущал краски всё плотнее.
Осталась лишь одна ниточка, связывающая с реальностью: любопытство!
Любопытство, как выглядит твой ребёнок!
Я вцепилась в эту нитку, намотала на кулак, впилась зубами и изо всех сил терпела опустошающую пульсацию внутри живота.
— Смотри! Смотри на дочь.
Но нитка любопытства, видимо, пережала что-то очень важное. Я отключилась в полусознательное и только через два часа узнала, как выглядит мой ребёнок.
Сюрреализм отступил. Тревожные мысли уснули от перенапряжения, а я констатировала: та девушка в машине просто поработает и вернётся домой, а я сегодня самая счастливая.
