С октября я участвую в ремесленном акселераторе, в рамках чего смотрю лекции. Темы там разные — про смыслы вещей в традиционной культуре, маркетинг, тренды, методы дизайна, будущее экономики. И вот на одной из лекций была затронута тема виртуальной реальности и того, как быстро и активно она приходит в бизнес. Про виртуальных амбассадоров брендов, 3D-двойников покупателей, одежду, сделанную искусственным интеллектом, компьютерных инфлюенсеров и так далее.
Каждый раз, когда я слышу о подобных достижениях прогресса и вижу, как выглядят искусственные виртуальные люди и вещи, мне становится немного не по себе. Не от того, что роботы прокачались настолько, что скоро нас поработят. А от искусственности и безжизненности, которыми веет от этих робо-творений.
Мне кажется, что создание роботов, переход в виртуальную реальность и культ технологий уходят корнями в одну антропологическую парадигму, возникшую в глубокой древности. Эта парадигма понимает человека как разумное (или рациональное) животное — такое определение предложил ещё Аристотель. В рамках этой парадигмы все человеческие действия понимаются как проявления его животного начала либо его рациональности. Либо и того, и другого вместе. А смысл социальной истории видится в постепенном переходе от полностью животного состояния к полностью рациональному по мере эволюции обществ.
Эволюцию я тут упомянула не случайно, потому что эволюционизм в социологии как концепция как раз проистекает из этой парадигмы, понимающей человека как разумное животное. (Про эволюционизм подробнее писала здесь). Эволюционист Герберт Спенсер считал, что общества развиваются эволюционным путём, движущей силой этого процесса является борьба за выживание, в которой побеждают наиболее приспособленные. Он считал, что в этот процесс не нужно вмешиваться — недостаточно приспособленные должны погибнуть.
Идеи Спенсера с радостью подхватили авторы расовых теорий, которые стали разделять людей на расовые типы и сначала констатировать их неравенство, а потом располагать эти типы иерархически от низших к высшим. Высшие расы — способствуют эволюции, низшие — препятствуют. Английский социолог Хьюстон Стюарт Чемберлен считал движущей силой истории белые расы (арийцев), которым мешают цветные расы, особенно евреи. Всем известный вывод из этих идей сделали в прошлом веке фашисты.
На самом деле расизм, при всей своей негуманности — закономерное следствие парадигмы, понимающей историю как переход обществ от животного начала к рациональному. Те общества, которые достигли наибольших успехов в рационализации, признаются сильнейшими, приспособленными, способствующими эволюции, а значит лучшими и высшими. Это «белые» общества, европейцы, достигшие самых больших высот в техническом прогрессе. Ну а те общества, которые плохо эволюционируют, признаются низшими, ненужными, мешающими. В нацисткой Германии таковыми считались евреи, сейчас таковыми косвенно считаются какие-нибудь африканцы. Да и русские, если сравнивать их с европейцами, а критерием развитости считать технический прогресс.
В начале мой тезис был про то, что роботы и виртуальная реальность — порождение той же парадигмы, что и расизм. Понимающей человека как био-рациональное существо, в котором в ходе эволюции биологическое начало вытесняется рациональным. Так вот робот — это кульминация данного процесса. В нём рациональное полностью победило биологическое, биологического больше нет.
Победят ли нас роботы? Заменит ли виртуальная реальность — живую? Если понимать человека как рациональное животное, то да. И частично уже победили. Но если видеть отличие человека от остальных форм жизни не в развитом интеллекте, а в чём-то другом — скажем, культуре, творчестве, религии — роботы никогда не победят.
