Холодно. Неудобно. Больно. Даже открыть глаза почему-то больно. Перед глазами закопчённый потолок и пляшущий по нему рыжий отсвет. Пляшущий, как...
Мелькнуло в памяти чёрное, скользкое, мятущееся.
Маг испуганно попыталась сесть. Руки не слушались, пронизанные холодом, замёрзшие. Тело болело всё и не желало вновь становиться живым и мягким, и тёплым.
Приподняться вышло не сразу.
У дальней стены, всё так же скрученное, торчало деревце. Его пустые ветки и тонкий кривой ствол хорошо было видно даже сейчас, при скудном свете. Перед белой стеной каждая веточка на виду, чётко прорисована.
Перед ним лежала Урса. Кучей. Будто упала на колени, а потом вперёд, протянув руки к своему заколдованному Дану.
Руки неловко скользнули и подломились. Маг свалилась на спину. Снова разглядывая потолок, подумала о том, кому сейчас больнее и хуже? Ей? Или Урсе?
А если Урса мертва? Внутри ёкнуло и маг неуклюже и неловко попыталась подняться, а в голове в это время мелькнуло о том, что, если она мертва, то можно полежать ещё немного.
Маг заставила себя перевернуться на живот, подняться окорочь, а потом уже и встать, шатаясь. Эх, как бы ей пригодился бы сейчас посох! Хотя бы просто для опоры!
А где Булавка?
Она поискала глазами, но не нашла.
Дохромала к Урсе и свалилась рядом. Там, возле почти затоптанных — кем? — линий валялся её клинок.
Маг потянулась,взяла его. Урса села. Тупое, равнодушное от усталости лицо, опухшее от слёз. Слёзы и сейчас текут, совсем не меняя его выражения.
Будто водопад по лицу каменного бога.
- Урса...
И тут Урсу прорвало. Она рассказывала, какой Дан был ласковый и нежный, заботливый, светлый и красивый. Как она его любила, какие у него были волосы и руки, как он смотрел на неё.
Маг слушала, слушала. Потом, глядя на Урсу, словно впитывая её реакцию, подвела итог. Как точку поставила:
- Он чудовище.
Урса, тяжело опираясь о колено, поднялась. Глядя на останки дерева, проговорила:
- Он был светлым, и я любила его.
Тяжёлой походкой, медленно вдавливая каждый шаг в пол, травница пошла к лестнице. Потом вернулась, собрала вещи мага, рывком помогла ей подняться.
Маг шла за ней молча, как девочка. А потом задала глупый детский вопрос:
- Ты уверена, что он умер?
Пока поднимались по лестнице, маг позвала:
- Урса! Он не умер!
Травница будто не слышала.
- Он не умер. Тьма... завладела им. Он изменился, он позволил тьме овладеть своим телом и своей прекровью, силой. Он взял мою прекровь, неизменённую.
Маг сжала ладонь и снова её распустила.
- Всю взял. Этого должно было хватить, чтобы изменить его обратно. У меня... больше сил, чем у него.
Урса, остановившись, слушала, глядя на мага сверху вниз, и глаза её чуть-чуть светились по-звериному:
- Это тьма в сердце. Я не могу... против неё... не могу. Он...
Маг приложила ладонь к губам и скосила глаза влево, подбирая слова:
- Им владеет тьма, которую он сам создал. Она течёт в мир из его сердца. Из сердца Дана.
Маг заглянула в глаза Урсы:
- Он жив. Он несёт тьму. Если вы позовёте Лиго, Лиго должен будет и убьёт его. Дан опасен для вас, для города.
У Урсы задрожали губы, раскрытые удивлённо глаза сверкали влажно, а маг продолжала, вглядываясь в большую, мощную фигуру травницы. В её лицо, в руки, перебирающие передник, в мокрые от слёз щёки:
- Вы можете позвать Лиго... И проблем не будет. А можете дождаться, когда я придумаю, как ему помочь... И я, может быть, смогу.