Руки окунулись в это освечённое пространство и обхватили, облапили, укрыли, задушили светлый крест женской фигурки. Тьма поглотила свет.
Урса охнула.
Руки шевелились пузыристой массой, как чёрная болотная жижа. Через эту жижу прорвался лучик света, одинокий и слабый, и пропал. Урсе мнилось, что руки мнут живое, живого мага. Стремятся и стараются задушить её свет. Но вот прорвался ещё луч, и ещё.
Руки разошлись, раскрылись, как павлиний хвост, нависли, протянутые от небольшого и почти невидимого сейчас среди темноты дерева. Остались только возле светлых ладоней мага, три и две, и много на талии, тонкой, как одно Урсино колено. На шее, под белыми волосами, тоже лежали чёрные ладони и казалось, что они пачкают свет. На плечах лежали и на спине, и на затылке.
Её, Урсин, Дан, обнимал эту... Эту... Урса поджала губы.
Маг не двигалась. Дёрнулась, как кукла на верёвочках, ещё и неуклюже, неловко шагнула. Ещё раз. Будто её переставляли, пытаясь воспроизвести танец, да только кукольник попался неумелый. Да только кукла была... мертва?!
Глаза закрыты, а голова не закидывается потому, что чёрная длань обнимает затылок?
Неуклюжие, деревянные шаги, ломкие движения сменились другими. Плавными, тёплыми. Маг перетекала, ластилась, как кошка. Вилась и изгибалась, как огонёк на свечке.
Маг словно отдалась тьме чужого сердца. Будто пыталась любовью изгнать чёрное из лесного сердца.
Танец стал уже обоюдным. Танцевали двое, хоть и оставались следы всего одной пары ног.
Белое магичье свечение перетекало в чёрные многопалые ладони. Они кое-где светлели, светлели явно и несомненно. Вдруг одно это чёрное щупальце упало на землю и истаяло, второе, третье. Они словно теряли силу и лежали на земляном полу, как усталые руки сидящего на земле. Лежали, пока не прозрачнели и не пропадали совсем.
Маг стала двигаться свободнее, закружила снова, снова попыталась двигаться точно и сильно, и из дерева вырвались новые тёмные щупальца.
Маг отступила под их касаниями, грубыми, быстрыми. Тёмных лап становилось больше, тянулись, жадные, светлых среди них уже и не видно. Облапили опять, лицо, голову, грудь. Маг дёрнулась, пытаясь опустить сорочку обратно на колени, её тряхнули, грубо и жёстко, подняли кверху и руки снова устремились под последнюю тонкую одёжку на живой кукле.
Урса кинулась вперёд. Её Дан?! Её Дан никогда...
- Эрин! Дан! Ты никогда не был жесток! Не мучай её! Она пришла помочь тебе! Дан!
Куклу оставили терзать. Она висела в воздухе и только кое-где ещё светилась. Потом чёрное посветлело, забрав оставшийся свет. Стемнело в погребе, тьма будто наползла из углов, где таилась, сожрала пространство. Теперь только линии граммы на полу светились и фонарь у Урсы в руках.
Света мага больше не было. Белую фигурку тряхнули и отбросили.
Волосы разметались белым веером по земле пола. Маг лежала странно, будто не осталось в ней ни мышц, ни костей. Убил? Смял хрупкое и мягкое насмерть.
- О, - Урса шагнула вперёд, влекомая страхом утраты.
Не будет больше этой странной, белой... Вспомнилось её отвёрнутое лицо на лестнице. Тонкие и ещё живые руки и нежные, фарфоровые пальцы. Не будет?
* * *
Тихий глубокий стон упал в тишину подземелья. Маг дрогнула, изогнулись плечи, и она свернулась, подтянула колени к груди, сжалась болезненным и пустым комком.
Урса закричала возмущённо, шагнула вперёд:
- Что ты творишь, Дан!
Теперь чёрные руки выстрелили к ней, от первых она успела отпрянула. Потом вниз, вбок, развернуться и пропустить мимо себя и... удар в грудь!
Схватили за ногу, за руку и сразу же за щёки.
«Всё», - Урса висела в воздухе. Сейчас её не станет. То тёмное, что было в её Дане, убьёт её вот сейчас. Почему-то пожалелось только о том, что она не видит сейчас глаз Дана, иссиня-чёрных, как две ягоды смородины, глаз.
- Ох, Дан... - она шепнула это, и слёзы скатились из глаз. Две слезинки, горячие, как несправедливость мира в сердцах юных.