Годы стали пригибать к земле. Ей было под семьдесят. По утрам она выгоняла со двора на лужайку гусей. «На речку, на речку гоните. Река ведь рядом» - сказал я. «Нет, они у нас сухопутные» - был ответ. Ее старенький домишко стоял на краю села. Дальше шел лужок, потом часовня, потом кладбище возле реки. По вечерам я встречал здесь ее мужа. Звали его Николай. Он сидел во дворе и следил за тем, чтобы гуси не выходили за пределы двора. Я был с ним знаком, когда он жил на центральной улице села. Но в те времена наше знакомство ограничивалось словом «здравствуйте». Дом на центральной улице они отдали сыну, когда он женился. А сами купили эту развалюшку на краю села. С годами Николай постарел. Годы прорезали морщины на его лице. Но от этого лицо стало только интересней. Удивительно, но бывает так, что к старости человек становится симпатичней, чем в молодости. Мы виделись почти каждый вечер, когда я наезжал в село. Потому что проселок, даривший мне кроссы и уводивший в простор донских