Оксана кое-как дорабатывала этот день в своём буфете. Держать себя в руках после происшедшего возле больницы было очень трудно, и она то и дело срывалась на посетителях.
Когда она в очередной раз обругала покупателя, которому сама же подала не тот товар, её напарница Лариса, женщина лет тридцати, обняла девушку за плечи и спросила:
-Оксан, что случилось? Ты как в больницу сходила, сама не своя пришла. Что-то с анализами у тебя, плохо да?
Оксане хотелось наорать на Ларису, оттолкнуть вместе с её жалостью, но кое-как она сдержалась. Рассказывать, что на самом деле она до больницы не дошла, она не стала и только кивнула головой.
-Знаешь что, иди-ка ты сегодня домой, полежи, отдохни. Я тебя перед Натэллой Юрьевной прикрою. Скажем, что утром ты в больницу не ходила, а вот сейчас как раз пошла, ладно?
С трудом выдавив из себя спасибо, Оксана сняла белый рабочий халат и, взяв сумку, побрела домой. Она и в самом деле чувствовала себя усталой и разбитой.
Матери дома не было, и она без сил она упала на старенький диванчик. Мысли скакали в голове, она никак не могла успокоиться. Почему, ну вот почему у этой Жени всё так хорошо складывается?
Да, классик верно сказал, зависть – отвратительное чувство. А нашу героиню сейчас переполняла именно она. Черная зависть терзала её и мучила. Не ревность, и не любовь к Севке, а простая мысль о том, что эта докторша уедет теперь с Севкой, который скоро станет офицером. Докторша, а не она, Оксана!
Злясь на всех и жалея саму себя, она и не заметила, как сон сжалился над ней и принял её в свои ласковые объятия.
Но этому дню, видимо, суждено было стать роковым в её судьбе, и просто так закончиться он не мог.
Мать пришла с работы и, увидев дочку спящей, не стала её будить и ушла в огород за домом поливать грядки. Если бы кто-то, знавший Тамару раньше, увидел бы её сейчас – он бы поразился, насколько состарили её события последних лет. Из моложавой женщины она превратилась в седую сгорбленную старуху, с поджатыми от горьких мыслей губами и глубокими морщинами, прорезавшими лоб.
Лёгкий стук в дверь разбудил Оксану около шести часов пополудни:
-Хозяева, есть кто дома?
Оксана поднялась с дивана и открыла дверь – на пороге стояла Зоя Лебедева, Сашкина мать.
- Оксана, ты дома, как хорошо, я за тобой пришла!
Зоя приветливо улыбалась, и это Оксану очень удивило, ведь после поездки Оксаны в город к Сашке, женщина даже не здоровалась с ней, проходя мимо, а иногда даже бросала ей вслед ругательства.
- За мной? Зачем это? – Оксана удивленно смотрела на гостью.
- Саша приехал, сказал мне пойти позвать тебя, чтобы всем нам спокойно поговорить, чем мы можем помочь тебе с лечением, или еще какую помощь оказать. Всё же наш сын тебя обидел.
В дом вошла Тамара, и тоже удивленно уставилась на Зою Лебедеву, ведь женщины, встречаясь в селе, обычно обсыпали друг друга ругательствами.
- Тебе что нужно от моей дочери? Зачем пришла? Кобеля своего выгораживать? Нечего девчонку мучить, иди отсюда!
- Не сердись, Тамара! Ну, раз уж так всё у них получилось, надо как-то решать. Мы с Игнатом про ребенка ничего не знали, разве бы мы позволили сыну так поступить! Я приглашаю Оксаночку к нам, посидим, обсудим спокойно всё. Может быть, поможем ей чем-нибудь.
Тамара смягчилась, слыша нотки раскаяния в голосе соседки.
- Доченька, ну сходила бы ты тогда, поговорила с ними. Может быть, и в самом деле какую помощь окажут. Жизнь то продолжается, ты молодая, тебе жить надо, а не копить обиду.
Оксана умыла заспанное лицо, чуть подкрасила губы и пошла за матерью своего обидчика к их дому. Зоя шла чуть впереди Оксаны и без остановки говорила, говорила. О том, что они с отцом Сашки не виноваты, что если бы они знали, то, конечно же, помогли бы ей раньше. И что Сашка сам не поверил ей, Оксане, когда она про ребенка ему сказала, он подумал, что она просто замуж хочет за него. Молодой еще тоже, глупый, что с него взять - увещевала женщина.
Оксана слушала её в пол-уха, не могла никак сообразить, какую же помощь затребовать от зажиточного по местным меркам семейства и какую выгоду получить для себя.
Они вошли в большой ухоженный двор, и хозяйка пропустила гостью в закрытую веранду дома. Заперев за собой дверь, Зоя опустила ключ в карман платья и повернулась к Оксане:
- Значит так, моя дорогая, - совершенно иным, стальным тоном сказала Зоя, - Сейчас ты сделаешь, как я скажу. Саша приехал с Леной специально, она хочет поговорить с тобой. Так вот, сейчас ты пойдешь, скажешь ей, что ты выдумала всю эту историю с ребенком, чтобы насолить Саше. И что ребенка никакого на самом деле не было! Поняла меня? А если не скажешь, что всё село узнает, зачем ты ходила к бабке Шиховой за овраг, и что ты там сделала со своим ребёнком! Я такого про тебя расскажу, что по селу ты сможешь ходить только ночью и огородами! И даже если ты станешь всё отрицать, как думаешь, кому поверят – мне или тебе, потаскухе малолетней?!
Оксана стояла, прижавшись спиной к деревянной стене, и со страхом смотрела на хозяйку дома. Женщина была страшна, её голос внушал ужас, и Оксана понимала, что все свои угрозы она сможет выполнить.
- Ты, моя девочка, не с той семьёй связалась! Сашке нашему я бы никогда не позволила тебя в жёны взять, собаку безродную! – Зоя с усмешкой смотрела, как испуганная девчонка жмется и бледнеет.
- Так что, сейчас соберись и скажи им, как я велю. А если сделаешь, как я сказала, я тебе помогу.
Женщина смягчила голос и подошла ближе к своей жертве:
-У меня сестра родная в райцентре заведует хорошим рестораном при гостинице. Если сделаешь, как я сказала, я поговорю с ней, и она возьмет тебя на работу. Там и комнату дают, и зарплата хорошая, уедешь, поживешь в райцентре. Девка ты красивая, мужа себе хорошего найдешь, чего тебе тут в селе гнить.
Оксана в полуобморочном состоянии от страха уже плохо понимала, что говорит ей эта женщина. Но, услышав про райцентр, она немного приободрилась.
- Вы меня обманите, как и ваш сынок! Сначала помогите мне, а потом я сама приеду к вашему подлецу - сыну и скажу его жене всё, что вы захотите, - Оксана пыталась унять дрожь в голосе.
- Ты меня, кажется, не поняла? Сейчас ты идешь и говоришь то, что я сказала. Иначе в селе прослывешь последней шалавой. А уж потом, так и быть, я по своей доброте тебе помогу. Может уедешь наконец отсюда, чтобы глаза мои в селе тебя не видели.
Женщина засмеялась, и от её смеха по коже Оксаны поползли мурашки. Подумав, она поняла, что выхода у неё нет, кроме как согласиться на условия этой женщины.