Как начиналось издательство СЛОВО/SLOVO
Рассказывает генеральный директор, владелец и один из основателей издательства СЛОВО/SLOVO.
"Человеческая память очень хитро устроена. Все мы склонны идеализировать свое прошлое, стирать из памяти какие-то детали, какие-то факты. Потому что гораздо важнее не то, как было на самом деле, а наше отношение к тем или иным обстоятельствам жизни, а оно всегда субъективно. Как показывает история, жизнь не может состоять из одних фактов, потому что факты не носят эмоциональную окраску, факт сам по себе — это еще не правда. Поэтому рассказанная кому-то история — это миф, где реальность — это некое сырье. А отношение, которое существует, оно как раз является истиной. Поэтому, мне кажется, истина — в поэзии.
Идея создания издательства возникла у очень профессиональных людей, и она возникла не от желания заработать, потому что эти люди не ставили перед собой такой цели. Они были идейными, людьми культуры, у которых были свои принципы, своя правда. Это была интеллигенция, шестидесятники, которые хотели добиться правды, которым надоело вранье, существовавшее вокруг, которые хотели свободы (прежде всего, свободы мысли).
Я тоже любил и люблю литературу, но тогда было важно, чтобы кто-то умел зарабатывать деньги. Для организации всего процесса издания книги нужно было финансирование, а откуда у меня, доцента, кандидата философских наук, могли взяться деньги? Смешно! Конечно, их не было. Да и наличие денег не избавляло от трудностей: ведь свободного рынка не существовало. Купить бумагу, переплетный материал и отправить в типографию — это было невозможно. Все нужно было «доставать». Многие предприятия из-за разлада производственных связей и разрушения плановой системы оставались без сырья и находились на грани развала или уже лежали в руинах. В то же время нужно было завязывать новые отношения или восстанавливать старые. И вот нам нужно печатать первую книгу — «Восточный экспресс. Десять негритят» Агаты Кристи.
Я пришел в типографию разместить заказ на книгу, а мне говорят: «Бумаги нет». Мне сказали, что бумагу нужно брать на целлюлозно-бумажном комбинате в Калининградской области, и я отправился туда, но и там бумаги не оказалось, так как для нее нужна была древесина из Коми, а ее давно не поставляли. И я отправился в Коми, где познакомился с лесорубами. Они подсказали, что надо обратиться в лагерь для заключенных, где заготавливали еловый баланс, сырье для бумаги. Начальник лагеря пожаловался, что уже через месяц ему нечем будет кормить заключенных. Он был в панике и реально боялся, что его съедят! Ему нужны были продукты — три вагона тушенки. За это он готов был отгрузить мне столько древесины, сколько понадобится. Я поехал на Саратовский мясокомбинат, где делали тушенку. Я готов был заплатить, но и им не нужны были деньги, им нужна была деловая древесина для стройки. Я поехал обратно, попросил древесины, мне дали два вагона, и на мясокомбинате за это отгрузили консервы.
Начальник лагеря был счастлив!
Круг замкнулся, мы получили столько бумаги, сколько было нужно. Конечно, на этом проблемы не закончились, это было лишь начало.
Для книги отца Александра Меня мы хотели использовать переплетный материал «Коленкор Модерн». Для его производства был необходим крахмал и лимонная кислота. Ни того, ни другого в нужном количестве не было. Я отправился в Белоруссию договариваться с местными фермерами о поставке картошки. Лимонную кислоту удалось найти в Санкт-Петербурге. Я обменял ее на полмашины женских колготок. И так далее, и так далее… Однажды благодаря одной подобной цепочке я даже стал обладателем двадцати «Москвичей»!
В то время умение создавать такие сложные схемы было гораздо важнее денег. Именно это позволило нам взять старт и превратиться в серьезное издательство".