Абсолютный ноль - это разумная оценка вероятности того, что органы общественного здравоохранения в обозримом будущем успешно победят всемирные эпидемии ожирения и диабета, по крайней мере, по мнению Маргарет Чен, генерального директора Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Практически ноль - это вероятность, сказала Чан на ежегодном собрании Национальной академии медицины в октябре, что она и ее многочисленные коллеги по всему миру успешно предотвратят «ухудшение ситуации» от «худшего». То, что Чен также охарактеризовала эти эпидемии как «стихийное бедствие», указывает на критическую природу проблемы: «распространение среди населения» распространенности ожирения наряду с увеличением числа случаев диабета, которые откровенно напрягают воображение: болезнь, которая приводит к слепоте, почечной недостаточности, ампутации, сердечным заболеваниям и преждевременной смерти, и это практически отсутствовало в записях стационарных больниц с середины 19-го века, в настоящее время поражает одного из 11 американцев; в некоторых популяциях один из двух взрослых страдает диабетом.
В разгар такого кризиса общественного здравоохранения очевидный вопрос, который следует задать, - почему. Можно предположить множество причин любого сбоя в здравоохранении, но у нас нет прецедентов провала такого масштаба. Таким образом, самое простое объяснение состоит в том, что мы не нацелены на правильного возбудителя болезни; что наше понимание этиологии как ожирения, так и диабета каким-то образом ошибочно, возможно, трагически.
Исследователи в более сложных науках имеют название для таких ситуаций: «патологическая наука», определенная нобелевским лауреатом-химиком Ирвингом Лэнгмюром в 1953 году как «наука о вещах, которые не являются таковыми». Там, где экспериментальное исследование непозволительно дорого или невозможно сделать, ошибочные предположения, неверно принятые парадигмы и патологическая наука могут существовать бесконечно долго. Является ли это случаем с нынешними эпидемиями, является слишком прискорбной возможностью: возможно, мы просто неправильно поняли реальность связи между диетой, образом жизни и связанными с этим нарушениями ожирения и диабета? Как предположил оксфордский ученый Роберт Бертон в «Анатомии меланхолии» (1621), в тех случаях, когда лекарства «несовершенные, хромые и бесполезные», вполне возможно, что причины неправильно поняты.
История исследований ожирения и питания предполагает, что это действительно то, что произошло. В течение десятилетий, предшествовавших Второй мировой войне, немецкие и австрийские клинические исследователи пришли к выводу, что общее ожирение явно вызвано гормональными нарушениями; Начиная с 1960-х годов, другие исследования связывают это нарушение с сахаром в нашем рационе. Но немецкое и австрийское мышление испарилось с войной, и вероятность того, что сахар был виноват, так и не оправдалась, что было отвергнуто диетологическим сообществом, которое к 1970-м годам стало зацикливаться на диетическом жире как пусковом механизме наших хронических заболеваний. Теперь, когда эпидемия взрывается и новые исследования становятся убедительными, пришло время пересмотреть как наше причинно-следственное отношение к ожирению и диабету, так и возможность того, что сахар играет решающую роль.
Когда исследователи и органы общественного здравоохранения сегодня обсуждают свою неспособность обуздать растущую волну ожирения и диабета, они предлагают объяснение, что эти расстройства являются «многофакторными и сложными», подразумевая, что неудача как-то понятна. Но это заслоняет реальность того, что рецепты по предотвращению и лечению этих двух факторов почти полностью зависят от двух простых причинных концепций, ни одно из которых не обязательно является правильным.