Финальная Белая Ночь: атмосфера съемок
Луна появляется где-то на юго-востоке очень рано. И поднимается высоко. И светит мягким светом, огромная. Меж двух лодочных гаражей идут съемки. Стоит генератор, разложено оборудование, осветительные приборы. Актеры послушно сидят на мостках. Оператор - в непосредственной близости, рядом режиссер. Бегает моя девочка, выполнявшая роль помощницы режиссера. Съемочная суета, слегка приправленная нервами: все нужно доснять сейчас, утром мы тронемся обратно в Москву. И холод: в эту ночь он чувствуется особенно сильно. Поэтому горячий чай и горячая еда, принесенные прямо на площадку из дома - это радость для всех.
Просто наблюдать за съемками со стороны затруднительно. И не только потому, что постоянно нужно чем-то помочь - и приходится так или иначе интегрироваться в процесс, но и потому, что надо категорически не мешаться. И лучше всего - не мешаться на расстоянии, крайне затрудняющем полноценное наблюдение. Но всевозможные съемочные «фишки», работа режиссера с актерами, работа над простыми даже, на первый взгляд, спецэффектами - все это крайне богатая и полезная интеллектуальная пища для не чуждого коллективной работы творческого субъекта. Процесс, о! Наблюдаешь, замечаешь, впитываешь. По большому счету, все понятно - варится творческое варево. Главное - подобрать умелых поварешек и правильные ингредиенты. Иначе не спасет никакая фантазия… Командный спорт, господа! И очень непростой, надо сказать: стандартная съемочная смена длится 12 часов…
Торчу за гаражом, общаюсь с хозяином «моторки», с которой будет вестись часть съемок. Он рассказывает мне про рыбалку на Онеге, про то, как однажды шторм загнал их на остров, где они несколько дней играли в карты, не имея возможности уплыть домой, про свою выструганную из дерева «колотушку», которой он глушит крупную рыбу - и про то, как другая его «колотушка» стала счастливой для ее нового обладателя: без нее тот теперь старается на рыбалку не ходить. Показывает специальный «отсек», где всегда на готове верная «чекушка». Я начинаю мерзнуть, у меня с собой своя фляга. Выпиваем. На скамье, прислоненная к стене гаража, стоит гитара, на которой я только что наигрывал какую-то мишуру, пытаясь зафиксировать в музыке окружающую нас атмосферу. На блестящей лаковой деке гитары отражаются закатные краски, которые плавно перейдут в краски рассветные. Это Карелия. Это Ночи Белые, приятель.
В какой-то момент находится свободный часик - и я снова отправляюсь к Онеге, сопровождая спутницу оператора, которой так и не довелось побывать там днем. Бредем по спящему поселку, мимо небольших частных домов и больших двухэтажных многоквартирных «бараков» (такие же, только ухоженные и осовремененные, я видел в Ханты-Мансийске). И снова за узкой полоской соснового бора появляется Онежское озеро, над которым спокойно висит луна и царствуют серо-голубые предрассветные (или «белоночные»?) краски. Объектив фотоаппарата на телефоне не хочет фокусироваться на луне, снимки размытые. Остается только наблюдать. Девушка уходит в воду, плывет. Время тикает, но его не ощущаешь совершенно… Нельзя приходить к Онеге с часами на руках.
Сидим в темном гараже, пытаясь согреться. Холодно всем, но нужно закончить работу. Чай уже не греет. Время - пятый час утра. Доснимаются последние дубли, пора будить водителя и собираться в дорогу. Окоченелыми уже руками грузим аппаратуру, засыпая на ходу. Заезжаем позавтракать в барабановский дом, пока его обитатели собираются - пешком идем на другой конец поселка, собирать свои вещи. Дизельное тарахтение Спринтера за окном - пора на выход. Рассаживаемся, устраиваемся, трогаемся в дальнюю дорогу. Практически сразу засыпаем. Впереди - четырнадцать часов пути…
