Обещанный давеча второй том "Мертвых душ" - несколько положительных примеров перепева песен группы, чья музыка, в отличие от Битлз, теряет в чужом исполнении важные свойства, которые, как правило, нечем компенсировать. Но не всегда.
Джонни Винтер впечатлил Роллингов настолько, что на концерте памяти Брайена Джонса они сыграли самую стильную быструю вещь с его дебютной пластинки (самой яркой медленной там была Drown In My Own Tears). Умение Винтера втискивать в импровизацию множество филигранно точных блюзовых идиом не поддавалось расшифровке.
Обмен материалом между англичанами и гениальным альбиносом из Техаса стал доброй традицией. Стоунзы доверили Винтеру премьеру Silver Train до того, как их собственая версия вышла в альбоме Goat's Head Soup. Сразу две вещи тандема Джаггер-Ричардс украсили программу диска Still Alive And Well, знаменовавшего избавление Джонни от пагубной зависимости.
Испытывая недостаток материала, Винтер взялся за Stray Cat Blues, не добавив ничего нового, но и не исказив внутреннего строения вещи, чью изначальная атмосфера вряд ли подлежит реконструкции, вместе с остальной программой "Пира нищих".
Когда-то журнал "Ровесник" писал о "зловещем флере", окутавшем "Камни" в конце шестидесятых. "Флера" у Винтера не заметно, но история звучит членораздельно, как анекдот в пересказе опытного чтеца-декламатора. "Флер" остался на совести рояля и мелотрона.
Арета Франклин превратила Satisfaction в арию ненасытной жрицы эротического культа, ампутировав хлесткий рифф, но добавив женский вокал в сочетании с характерным поперечным свингом, кощунственно сочлшеняющим религиозный экстаз с хореографией соития.
Арета Франклин сделала с песней Стоунз то же самое, что у неё получилось с "Элинор Ригби". Добавив к тексту Маккартни одно слово - "Я".
Великая певица умела разглашать тайну исповеди, не превращая откровенность в порнографию. По крайней мере в студии - под присмотром Джерри Векслера, её это удавалось.
И снова "Пир". На сей раз самая авангардная вещь с этого диска, похожая на дьявольскую альтернативу уличных записовок Донована и Кинкс. Сонное , плывущее повествование Sunny Afternoon и Sunny Godge Sreet мутирует в инфернальное пекло темных инстинктов, которые ответственный художник должен сдерживать, а не пробуждать.
Стюарт начинает по памяти, музыканты вступают в игру интуитивно, на манер слухачей-джазменов, и лишь в конце дубля, солист спохватывается и поет "по-человечески". Этот странный опыт емко отражен в одной строке Мандельштама - "я слово позабыл, что я хотел сказать..." - причем "слово", сколько ты себя ни поправляй, всегда читается как "словно".
Как это часто бывает с панком или с косившими под панков, талантливыми оппортунистами, понять - хорошо это или так себе очень сложно. Хвалить аутентичный панк-рок Заратустра не советует - комплименту убивают бунтарский дух. Но и бунтовать, стркеляя задним ружьем в авторитеты, нельзя бесконечно.
"Мертвые мальчики" умели делать не только то, чего от них ждали падкие до таких названий клиенты, но и нечто большее - для своих. В противном случае сеньор Паппаларди и мистер Фаули не стали бы с ними возиться.
Что хотел доказать, давно уже все доказавший, Джим Уэбб, включая в альбом "Пятого измерения" самую атипичную вещь Битлз вкупе, пожалуй, с еще более неожиданной для Роллингов композицией, открывающей перед слушателем створки лифта, идущего в мир иной? Что совершенству нет предела.
Пятью годами ранее мистер Уэбб применял аналогичным метод, сосватав Jumping Jack Flash другой, не менее талантливой певице.
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
ДАЛЕЕ: