Доброго времени суток, уважаемые читатели!
В год 75-летия Победы хочу рассказать вам о фронтовиках. Один из них - мой земляк Геннадий Николаевич Мелких.
Летом 1941 года в узбекском Андижане проходило областное первенство по гимнастике среди школьников. Среди 24 его юных участников был и восьмиклассник Гена Мелких. На второй день соревнований объявили, что началась война. Из той команды гимнастов до Победы дожили только две девчонки да трое ребят.
– Мы, мальчишки, до конца не понимали, что такое война, – ведет неспешный рассказ о юности Геннадий Николаевич Мелких. – Такой настрой был героический… Пели «Если завтра война, если завтра в поход». Думали, немцев шапками закидаем.
И готовились побеждать. Гена закончил несколько курсов: сдал нормы ГТО, получил звания «Ворошиловский стрелок» и «Ворошиловский всадник», прошел подготовку в ОСВИАХИМ. После смены у токарного станка на местном элеваторе проходил начальную военную подготовку. Осенью парнишка написал заявление в летную школу, но его определили в Воронежское училище связи, которое к тому времени было эвакуировано в Самарканд. В первые же дни открылось, что андижанские призывники еще несовершеннолетние, и всех вернули домой.
– В августе 1942-го все-таки призвали меня в армию, – говорит Геннадий Николаевич. – В повестке было написано: прибыть в военкомат с вещами через двое суток. Успел и расчет на работе получить, и погулять – сходить на танцы.
Через несколько дней и отец получил повестку. Правда, через полгода его по старости демобилизовали. А вот старший брат в должности командира дивизиона пропал без вести в Донбассе…
Направили меня в Ташкентское пулеметное училище. Через год окончил учебу, получил звание младшего лейтенанта. И столько было у нас патриотизма, пока пороха не понюхали…
На фронт выпуск Геннадия добирался целый месяц. Во-первых, где передовая, а где Средняя Азия. А во-вторых, дорога была перегружена.
Только в конце мая 1943-го попал он в 3-ю гвардейскую дивизию. На фронте было затишье. И получили молодые лейтенанты задачу от командования: выявлять строевых людей в нестроевых подразделениях соединения.
Из расположения одного полка до другого добирались на своих двоих. Геннадий Мелких проверял документы у солдат, заглядывал в землянки, поднимал на ноги тыловые взводы.
Сапожники, обозники, парикмахеры, как правило, уже люди обстрелянные и повоевавшие, – по приказу генерала Ватутина в течение суток отправлялись на передовую. С каждого батальона набиралось по 15–18 человек. Были, конечно, и недовольные, но в те времена приказы не обсуждались.
– В августе 43-го нас за одну ночь перевезли в Ростовскую область, в район города Шахты, – вспоминает ветеран. – Там как раз располагалось управление Южного фронта. (На антенны связи над командным пунктом мы бегали смотреть, как на диковинку). Линия фронта была близко: совсем рядом слышалась стрельба.
Меня назначили командиром взвода, дали бойцов и за одну ночь мы с ними маршем отмахали 50 километров на запад. Утром поспали, вечером – на передовую. День прошёл, укрепились.
Стоял сухой август, было душно – то ли от жары и пыли, то ли от ожидания боя.
Окопов в известняке не рыли, белый камень «копали» штрафники – кирками и ломами. Повсюду попадались тела погибших. В какой бугорок не ткни – труп.
От прежнего батальона, которому мы пришли на смену, остались 12 человек. Четверо из них, с винтовками, попали в мой взвод. Остальным на вопросы об оружии отвечали: «на поле подберете». Стыдно сказать, не то что писать в газете, но у меня не было даже пистолета! Одна надежда – три пулемета. Перед самым наступлением подвезли нам ящики с гранатами, так мы успели по паре штук схватить.
Начался бой. Минут через 30 меня ранило. Тяжело: перебило обе ноги. На том и закончилась моя война…
5-я ударная армия в январе 1943 года передана Южному (с 20 октября 1943 г. - 4-й Украинский фронт) и принимала участие в Ростовской операции 1943 г. В феврале - августе 1943 года обороняла рубеж на реке Миус, затем участвовала в Донбасской и Мелитопольской операциях.
Документы с сайта "Память народа"
На этих рубежах театр военных действий практически не менялся с осени 1942 года. Немцы за зиму укрепились. Начнут советские войска артобстрел, а фрицы – по ходам в тыл, да по норам. Наши после артподготовки – в атаку, а враг тут как тут и снайперским огнем бьет по пристрелянным позициям.
Видит командование, что взвод младшего лейтенанта Мелких застрял, захлебнулся в наступление, бросило на подмогу вооруженный до зубов взвод разведчиков. Пока они добежали до позиций батальона Мелких, из девяти двоих убило. А в подразделении Мелких оставались в живых только шестеро из 12 бойцов.
– Оттащили меня в минную воронку, – продолжает повествование о своем единственном бое Геннадий Николаевич. – Голова и ноги торчат наружу. Того парня, который тащил, тоже зацепило. А мне левую ногу почти оторвало, где-то под мышкой она болталась…Пакетов для перевязки не было, – так портянку сняли с солдата. Позже меня перетянули к тем ящикам с гранатами, которые нам не понадобились. Захлебнулась наша атака. Почти весь личный состав нашей дивизии остался на том рубеже.
Выбыл Мелких из строя в полпятого утра, а подобрали его около пяти вечера. Несколько раз офицер терял сознание, прощался с жизнью и приходил в себя с мыслью «как там мои пацаны» (было у него во взводе двое малолеток – мальчишек 1926 года рождения). Видел кусты, откуда вели прицельный огонь вражеские снайперы, но не мог даже шевелиться: вместе с потерей крови уходили силы.
– Когда солнце уже садилось, – говорит Геннадий Николаевич, – началась новая атака. Мимо нас в бой пошла другая часть – 5 ударная армия. Вдруг слышу рядом знакомый голос: «Кто такие? Стрелять буду!». Я узнал своего товарища по училищу и окликнул его по имени-отчеству. Он сначала не поверил. А потом еще больше удивился, узнав, сколько мы пролежали без помощи. Наверное, нас за мертвых приняли…Так хотелось пить, что мы были рады красной от ржавчины воде из охлаждающей системы станковых пулеметов. Второй раненый пил её неспешно, размачивая в ней сухарик. А я залпом осушил целую кружку.
Ранило Геннадия Мелких 18 августа, а на операционный стол он попал только 21 числа. Потом об этом случае профессор госпиталя рассказывал студентам, как об уникальном явлении в медицинской практике: с такими ранами столько без первой помощи не живут. Врач говорил, что спасли Геннадия черви, которые завелись под бинтами от антисанитарии и жары. Они были чем-то вроде антибиотика.
С тех пор нога Геннадия Николаевича на 18 сантиметров короче другой. Ее ломали, вытягивали, оперировали много раз. Но до сих пор в ней 12 осколков.
После ранения вернулся Геннадий Николаевич на родину, в Андижан.
– …А Победу я вообще не встречал, – с грустью вспоминает ветеран. – Как потерял сознание 30 апреля 45-го, так и пришел в себя только 21 мая. Брюшной тиф меня подкосил. Потом и желтухой болел, и гнойным плевритом: ослаб после ранения.
Подлечившись, Мелких встал за токарный станок. А как костыли бросил, пересел на машину, шоферил. Окончил пищевой техникум. Но последние 34 года своей трудовой биографии отдал школе – работал преподавателем урока труда. В Волгодонск, к сыну, приехал в 1989 году.
Весной 2005-го, в канун Дня защитников Отечества, на городском празднике военный комиссар города вручил Геннадию Николаевичу Мелких медаль «За отвагу». 62 года искала награда лейтенанта. Была в Оренбурге и Куйбышеве, два раза в Средней Азии – везде, где до Ростовской области жил ветеран.
Мы общались с Геннадием Николаевичем у него дома на берегу залива Цимлянского моря. Ветеран с большей охотой рассказывал о мирной жизни, о наградах трудовых, то и дело повторяя: «Ну, какой я фронтовик!» Именно фронтовик и защитник Отечества! Просто на войне, как и на «гражданке», у каждого своя судьба…