Нет, я их жалею, конечно. Но так, на расстоянии. Потому что доводилось общаться вблизи.
Бабушка моя одно время работала в школе-интернате для детей с нарушениями речи. Эта школа у нас одна, наверное, на весь город, потому что детей возили со всех районов. Каждый день возить было тяжело, и большинство родителей оставляли детей на пять дней учиться, а на выходные забирали домой. Но были и те, кто жил там постоянно - сироты, которых перевели из детдома.
На летние каникулы девать их было некуда. Кажется, на июнь им выдавали путёвки в лагеря, на июль - в санатории, а вот на августе фантазия государства почему-то заканчивалась. И детей предлагали взять работникам интерната. На месяцок. Как цветы в горшках. Никто не хотел. Тогда придумали следующее: кто берёт ребёнка, освобождается от ремонта школы и получает паёк. Гречку там, сгущёнку. Не сказать, чтоб мы голодали без этой гречки, но всё же... Не знаю, чем больше руководствовалась бабушка - жалостью или жадностью, сама-то она утверждала, что "кто сиротам помогает, того бог привечает", но с неизменным дополнением "да и стара я уже ремонт-то делать".
Короче, приводилась сирота и вручалась нам, как ценный приз - вот вам друг, играйте с ним. Причём, возраст мог быть любым. Первым таким "другом" стала девочка на два года старше меня (мне было 7 или 8). Мы с ней играли в куклы. Играла она довольно оригинально. Стащив у моей мамы лак, она накрасила куклам ногти (вместе с пальцами), а заодно и веки. Причёски моих кукол ей тоже не понравились, и она большими ножницами обкарнала их локоны почти "под ноль", уверив меня, что волосы потом отрастут. Мама моя, увидев такую "красоту", не обрадовалась, но ругать Олесю не стала - что с неё возьмёшь - несчастный ребёнок, родители - алкаши.
Вторую девочку я помню смутно. Кажется, мама взяла на тот август путёвки на турбазу. Только с началом учёбы я обнаружила пропажу моей коллекции фантиков и, чего было особенно жаль, "драгоценных камушков" - разноцветных стекляшек, которые я собирала очень долго (да, мы в те годы не были избалованы обилием пайеток и глиттера).
В последующие годы нашими "дорогими гостями" были мальчики, с коими предлагалось дружить моему младшему брату. Но брат дружить не мог, так как они его или смешили, или бесили. Первый мальчик, кажется, его звали Вадим, был диким. Он таскал с кухни булки и прятал их под свою подушку. Там же мама обнаружила и гроздь винограда, который мы ели всей семьёй. Видимо, он жил в детдоме с самого рождения, потому что названий бытовых предметов не знал совсем. И, когда мама (почему-то именно ей доставалось за всеми ухаживать) говорила: "Вадим, иди помой ноги, я тебе таз налила", он спрашивал: "А что такое "таз"?". Братец тут же давился хохотом и бежал ко мне сообщать: "Он говорит: "Что такое "таз"?"
Второй мальчик был более цивилизован. Правда, он был намного младше брата (лет на пять), так что дружбы опять не сложилось. Но он не огорчился. Познакомился с соседскими мальчишками своего возраста, вроде подружился, и дома особо не появлялся. Но вот интересный факт - вскорости он нашёл в каких-то дровах довольно большую по тем временам сумму денег. Нам ничего не сказал. Мы об этом узнали от его друзей, которых он щедро угощал жвачкой и конфетами. Мы не обратили особого внимания, ну нашёл - и молодец. Но когда на следующий год это повторилось два раза в аккурат после пенсии, мы с братом попытались открыть бабушке глаза. Она только отмахнулась - Витя не такой. Мне было, в общем-то всё равно на "хобби" старушки, а вот брат нашёл себе развлечение на лето - следить за квартирантом. Больше деньги "в дровах" не находились.
Да, я всё понимаю, что дети никак не виноваты в том, что у них родители козлы. Но печальный опыт общения пальцем не сотрёшь.
