Евгений Читинский
Начало книги здесь
Предыдущая глава тут. Гл. 38
Глава тридцать девятая.
22 июня 1941 года. Атака немецкой пехоты
Лейтенант Рольф Эбер повел своих солдат (72 человека) на позиции русских, словно на гигантского быка, выставившего вперед два своих рога. Оба немецких пулемётных расчета заняли позицию, обходя эти «рога», представленные в виде боковых траншей. А уже оттуда, чуть сбоку, и открыли убийственно точный огонь с расстояния трехсот метров. Остальная масса пехоты ринулась по центру. Таким образом, они не перекрывали сектор обстрела пулеметов, которые работали по боковым траншеям и даже по центральной, пока не подошли к ней.
Наш пулемет Дегтярева и ППД, находящиеся на самом острие этих «рогов», пока молчали, выжидая удобный момент исключительно в целях экономии боеприпасов. Но как только заработали немецкие пулемёты, сержант Ловчев тоже в ответ успел дать пару очередей, но при свисте первых немецких пуль тут же нырнул в окоп и снял свой ДП-27 с бруствера.
А вот автоматчику Штильману не повезло, он был сражен первой же очередью. Стоящий за ним красноармеец, закинув свою винтовку за спину, поднял валявшийся ППД и высунулся, но тут же свалился замертво. Пуля попала ему в голову. Третий красноармеец, подобрав злосчастный автомат, высовываться не стал, а отошел на десяток метров и только потом приподнялся над окопом, чтобы открыть огонь, но было уже поздно, в боковую траншею густо посыпались немецкие гранаты.
Ловчев оглянулся. Стоящие за его спиной два красноармейца, пытавшиеся стрелять из винтовок, уже лежали мертвыми. Сержант понял одну простую вещь, что высунуться на этой позиции уже невозможно. Немецкий пулемётчик плотно держит её под своим огнем. Ловчев промычал, словно раненый бык, какие-то нечленораздельные ругательства, и отбежал на сорок метров в самый дальний конец правофланговой траншеи.
Там он осторожно высунулся, поставил на край окопа свой ручной пулемет и с диким облегчением врезал по самой толпе подбегающих немецких солдат. Те сразу же упали на землю. Двое при этом закричали от боли и поспешно стали отползать. Еще трое остались лежать неподвижно. Только тут до Ловчева дошло, что на поле боя таких вот обездвиженных немцев уже валяется с десяток. Еще полтора десятка раненых и корчащихся от боли человек уползают кто куда.
Затем сержант увидел, как в боковую траншею, где он только что был, посыпались ручные гранаты. Осколки роем рассерженных пчел полетели вдоль траншеи. Хорошо, что по дороге им попались окопные изгибы. Не просто так их придумали военные инженеры, а как раз для таких вот случаев. Но они же не давали возможности вести продольный огонь защищающимся красноармейцам, как только в русскую траншею запрыгнули первые немцы. А они туда ринулись, просто повинуясь инстинкту выживания, чтобы не попадать под огонь сидящих в основной траншее русских. На левом фланге обороны была та же картина.
И тут наступил некий критический момент. Психологический. Атакующие, пережив шок от бега по полю под пулями и нервно дыша, с явным страхом смотрели в сторону укрывшихся в основной, перпендикулярной траншее русских.
А защищающиеся, понимая, что в их окопах уже находятся враги, с тревогой ожидали начала кровавой рукопашной схватки в тесной траншее.
Первыми начали немцы. Раздались отрывистые команды унтер-офицеров, и из боковых траншей полетело несколько гранат в сторону русских. Но так как кидали быстро и уже гораздо меньше, да к тому же поспешно высовываясь из своей траншеи, то в окоп русских попало всего две гранты. Красноармейцы, те, которые уже служили более года и знали, что в таких случаях надо делать, моментально выбросили их обратно. Это не пара десятков, а всего две! Одна из отправленных назад «колотушек» взорвалась в воздухе прямо над немецким окопом. Раздался душераздирающий вопль, тут же заглушенный яростными криками, а затем красноармейцы увидели движение касок немцев, прущих вдоль траншеи и стреляющих из-за каждого пройденного окопного изгиба. В ответ находящиеся с краю бойцы тоже начали стрелять. И те и другие быстро опустошили магазины своих винтовок и начали поспешно перезаряжаться. И в этот момент лейтенант Рольф Эбер с криком:
- Солдаты, за мной! - ринулся вперед.
Он звериным чутьем понял, что успеет к этому неказистому русскому, поспешно вставляющему запасной магазин в свою винтовку. Он даже увидел полные ужаса его глаза, смотрящие на дуло офицерского пистолета. Рольф выстрелил, целясь просто в фигуру, но попал точно в сердце этого русского. Второй, стоящий за ним, выставил винтовку со штыком, и с искаженным от страха лицом заорал:
- А-а-а-а! - и ринулся прямо на Эбера. Тот выстрелил ему в голову, в это страшное лицо.
Сзади офицера раздался крик двухметрового унтера-офицера:
- За мной, паршивцы! За мной, трусы! - и, отстранив Рольфа своей атлетической фигурой, бросился вперед, строча из своего автомата.
Первого же встречного русского он буквально нашпиговал пулями, причем достал и второго, когда тот уже не мог прятаться за падающим телом своего товарища.
Третий побежал прочь, но куда тут денешься? Только выскакивать из траншеи! В этот момент гигант увидел, как к его ногам упала большая противотанковая граната! Сильный взрыв на миг заглушил весь шум боя.
И тут раздался зычный, с легкой бравадой, спокойный окрик сержанта Васильева:
- Взвод, примкнуть штыки! В контратаку из окопов вперед, за мной!
Сержант Ловчев в суматохе боя оказался аж посередине центральной траншеи, где менял диск с патронами. Услышав Васильева, он, словно подброшенный какой-то невиданной силой, будто это и не он, встал рядом с командиром, и с пояса прошелся вдоль всей правой траншеи немцев. В это время какой-то шустрый боец ловко закинул лимонку в левую траншею. Следом полетела вторая, брошенная его товарищем.
Ловчев обернулся и прошелся пулеметной очередью вдоль левой траншеи:
- А, не нравится, гады! Попрятались! Страшно?
И тут, как говорится, прорвало. Русские, выставив штыки вперед или сжимая саперные лопатки, выскочили из своего окопа.
Что это было? Порыв отчаяния от надоевшего ожидания смерти, которое захотелось прервать здесь и сейчас? Или дикая злость, которая просыпается в обычной деревенской драке? А нужно сказать, что почти все эти молодые парни были из сельской местности, и уж драться умели с детства. Но скорее всего это уже было то, что называется коллективным разумом. Правильнее сказать, это была ненависть к чужакам, пришедшим на родную землю.
Ах вы падлы! Вас сюда никто не звал!
Шустрый малый, который так удачно закинул лимонку в левофланговую траншею, вскинул свою трехлинейку, и, стреляя по всем появившимся головам немцев, стал подходить к траншее. Остальные ринулись за ним!
И тут началось!
Вернее, начался — страшный русский рукопашный бой!
Продолжение тут. Глава 40. Рукопашный бой
Интересные статьи.
- Европейские трофеи немцев. Что напугало союзников больше всего?
- "Ленд-Лиз" Кто кому должен сказать спасибо? Часть 1.
- "Ленд-Лиз" . Справка наркома Микояна для тов. Сталина. Часть 3. Битва под Москвой. Дорога ложка к обеду, а именно под Москвой СССР был больше всего близок к поражению! Ни до ни после такого уже не было!