Начало книги "Подарок для героини"
Предыдущая глава "Я должна увидеть всё!"
Обстановка была нервной и напряжённой, как в страшном сне. То, что происходило, в обыденном сознании не укладывалось. Хотелось закрыть глаза и проснуться, чтобы с радостью осознать: всё это не больше, чем сон. Но это была реальность, и сколько не закрывай глаза, она оставалась той же самой.
На территории деревни Лопухово и близлежащих деревень положение осложнялась вот чем. Стоило какому-то партизану что-то взорвать или устроить диверсию, как тут же страдало население села: совершались массовые аресты, расстрелы. Местные жители порой боялись партизан больше, чем сами фашисты. Закутанные в платки женщины с напряжёнными серыми лицами делились друг с другом своей тревогой: «Если сегодня ночью прогремит ещё один взрыв, нам всем несдобровать!» Жителям села велели ловить партизан. Немцы говорили: «Если не поймаете, то вина ляжет на вас». Тем не менее, партизаны продолжали вести свою деятельность. Отряд Клавы распространял листовки, уничтожал склады с боеприпасами, убивал фашистов. Ира видела Клаву: Клава была одета как все женщины, только чуть больше прикрыла лицо платком. Ира наблюдала, как Клава вошла в один из домов.
— Садись, Марусенька, — сказала ей хозяйка, указав на деревянную скамейку. — Ты понимаешь, хлеба нет совсем, дров тоже. В избе холодно.
Ира не сразу поняла, что хозяйка сотрудничает с Клавой, ведёт разведку и сообщает ей информацию о положении стратегических объектов немцев. Как же у них всё зашифровано!
Каждый партизан и подпольщик знал, что его рано или поздно поймают. Его будут пытать — это очевидно. И тем не менее, они продолжали действовать. В голове у каждого была программа: «Надо как можно больше успеть сделать, пока я ещё жив!»
В деревнях действовали, в основном, девушки — они меньше привлекали к себе внимание, хорошо смешивались с местным населением, состоящим преимущественно из женщин. Подпольщиков арестовывали, но находились другие люди, которые занимали их места и продолжали вести борьбу. Предателей было мало, но всё же они попадались. Вот так и Клаву выдал один из предателей.
В селе Лопухово сохранился дом бывшего барина. Он был каменный, розовый, с красивыми колоннами. После революции в мирное время там был сельский клуб, там устраивали танцы, иногда показывали кино. Теперь этот дом заняли фашисты и в многочисленных подвалах устроили тюрьму. Клаву арестовали и посадили в эту тюрьму. Сквозь маленькое зарешёченное окошко наверху струился свет на пол. Оставшись в камере одна, Клава нервно ходила из угла в угол, тихо повторяя немецкие слова.
Ира, Миша и Вова в невидимом состоянии присутствовали в камере и слышали её. Они могли разговаривать, Клава их не слышала.
— Что она делает? — взволнованно спросила Ира. — Почему говорит по-немецки?
— Я учу английский, но я немножко понимаю, — прошептал Миша. — Она повторяет материал учебника. Вспоминает слова. Составляет предложения. Сейчас глаголы в прошедшем времени отрабатывает. Видишь, Ира, пригодился ей всё-таки язык!
— Но она может говорить по-русски, у немцев есть переводчики, — произнесла Ира.
— Ты не понимаешь! Она должна слышать немцев! И не только когда они говорят через переводчика. Она должна понимать все разговоры вокруг себя. Любую мелочь, любые случайные фразы. Правильно делает! Она использует любую возможность воздействовать на ситуацию.
Миша смотрел на Клаву с удивлением, близким к восхищению. Куда пропали его скептицизм и равнодушие? Маленькая худенькая девушка с раненой рукой, измождённая голодом и сражениями, сосредоточенно вспоминает немецкий язык, чтобы продолжать бороться даже в самом безвыходном положении.
— У неё мама учительница немецкого языка, — сказала Ира. — Её зовут Софья Ивановна. Она хорошая учительница, ещё в гимназии училась до революции. Это не то, что наши учителя! Софья Ивановна свободно владеет немецким языком и с Клавой в детстве разговаривала по-немецки, чтобы её научить. Миша, а что сейчас Клава говорит?
Миша прислушался.
— Приветствия. Вежливые фразы.
— А зачем ей это здесь? Она же среди врагов! — искренне удивилась Ира.
— А ты думаешь, она тут должна кричать "Гитлер — капут!" А какая от этого польза? Она собирается сделать что-то более серьёзное, — произнёс Миша.
— Я всё о ней знаю, — ответила Ира.
— Боюсь, ты ошибаешься. Далеко не всё.