Леонид Карпов: Пописываю

В обществе, где индекс Доу-Джонса измерялся в «тисках», а государственный бюджет – в «минутках нежности», Виктор считался опасным вольнодумцем. Он был приверженцем жесткого стиля. Виктор стоял в очереди в метро. В этом мире не было турникетов – вместо них стояли профессиональные «встречатели». Чтобы пройти на платформу, нужно было выдержать тридцатисекундное объятие с государственным служащим. – Опять вы, Петров, – вздохнула дородная контролерша в форменном пушистом свитере. – Почему так официально?...

Отдел кадров Мирового Закулисья. Архангел бюрократии Семен Маркович сидел в глубоком кожаном кресле и с тоской смотрел на кандидата. Перед ним сидел молодой человек в безупречном костюме-тройке, с ноутбуком последней модели и значком «I love Big Data» на лацкане. – Итак, молодой человек, – вздохнул Семен Маркович, поправляя на носу очки в роговой оправе. – Вы прислали резюме на вакансию «Теневой манипулятор реальностью». Но в графе «Методы» у вас написано что-то невнятное про «таргетированные алгоритмы» и «институциональную инерцию»...

Игорь ворвался в спальню с грацией раненого фавна. На нем был шелковый халат, опасно распахнутый ровно настолько, чтобы продемонстрировать абонемент в спортзал, срок действия которого истек еще в прошлом году. Оксана лежала на кровати в атласной сорочке, лениво перелистывая каталог «Хозтовары-2026». – О, моя госпожа! – Игорь рухнул на ковер, картинно заломив руки. – Твоя красота затмевает разум, а твой гнев слаще меда. Я готов на все! Скажи слово – и я достану тебе луну с неба. Я вскарабкаюсь на...

В бухгалтерию ООО «Вектор» нельзя было просто войти. Туда можно было только совершить интервенцию. В воздухе пахло перегретым ксероксом и какими-то запредельно дорогими духами, которые Марья Ивановна использовала как химическое оружие. На столе, среди актов сверки, лежал Он. Вафельный торт «Причуда». Шесть слоев первобытного греха, залитых глазурью цвета темной страсти. – Я пришел за актами, – соврал я, чувствуя, как пульс бьет в висках. – Акты подождут, – томно ответила Людочка, облизывая маленькую пластиковую ложечку так, будто это был запретный плод...

Степной вечер над Черноземьем загустел, превращаясь в терпкое вино. Иннокентий, иссиня-черный Ворон, чье оперение лоснилось, как тот самый чернозем после дождя, спикировал к Анфисе. Ежиха ждала его у подножия холма, где река Дон лениво лизала берег, предчувствуя рождение великого флота. – Мадам, – пророкотал Ворон, и в его голосе слышалась мощь царя Петра. – Ваши иглы сегодня напоминают мне шпили соборов, что когда-нибудь украсят этот горизонт. Но даже самый острый шпиль нуждается в мягком облаке...