Впечатлительная Грета

Мадемуазель Грета, в очередной раз почтившая своим присутствием психиатрическую лечебницу, ни на миг не сомневалась: даже заурядный дождь за окном шепчет ей о любви. Ее истерики, полные театрального надрыва, могли бы послужить канвой для блестящей трагикомедии, где искренность неотделима от гротеска. Впечатлительность Греты граничила с одержимостью всем романтическим, превращая ее саму в персонажа, сошедшего со страниц забытого бульварного романа. Дефицит мужского внимания в изоляции обострил изобретательность Греты...

Мадемуазель Грета ежедневно изводила себя пустяками, возводя их в ранг событий вселенского масштаба. Ей чудилось, будто соседи за спиной смакуют детали ее очередного любовного фиаско. Эти мысли лишали ее покоя: сердце пускалось вскачь, а разум лихорадочно подбирал оправдания. Пленница собственного темперамента – впечатлительного и граничащего с истеричностью, – она не умела принимать реальность спокойно. Грета жила в вечном напряжении, выискивая скрытые угрозы в каждом случайном взгляде или брошенном слове...

Любая неурядица вызывала у мадемуазели Греты форменную истерику. Припадок с рыданиями и театральными вздохами мог длиться долго – хрупкое душевное равновесие этой женщины рушилось от малейшего сквозняка. Ударом по самолюбию могло стать даже известие о новой шубе соседки или чужой удачной прическе. В такие моменты Грета чувствовала себя раздавленной. А порой хватало и вовсе пустяка. Например, когда любимая кошка Кики не явилась к ужину, мадемуазель впала в истинное отчаяние. Закатив глаза, она прокричала...

Мадемуазель Грета была натурой тонкой и до крайности впечатлительной. Любая мимолетная дисгармония – будь то «как-то не так» висящая картина или четное число цветов в вазе – оборачивалась для нее маленькой катастрофой, способной на весь день лишить душевного равновесия. А резкий звук захлопнувшейся двери и вовсе казался концом света, погружая ее в долгую меланхолию. Вечерами Грета обычно уходила в мир грез. Она запоем читала любовные романы, примеряя на себя судьбы героинь и ожидая своего принца...

Истеричность и впечатлительность Греты превращали ее жизнь в бесконечный театр абсурда. Ее эмоциональные амплитуды были настолько широки, что окружающие замирали в ожидании: во что выльется очередной эпизод – в фарс или в высокую трагедию? Стоило мадемуазели услышать «непристойное», по ее мнению, слово – будь то «ассасин», «пердюмонокль» или невинный «менуэт», – как она закатывала глаза с таким пафосом, будто они готовились покинуть орбиты, а лицо ее искажалось священным ужасом. Воздух вокруг буквально наэлектризовывался...

Мадемуазель Грету – натуру впечатлительную и склонную к меланхолии – вывести из душевного равновесия могло что угодно. Любой пустяк разрастался в ее глазах до масштабов катастрофы. Недавняя прогулка обернулась трагедией: случайный прохожий обратился к ней «мадам» вместо привычного «мадемуазель». Для Греты это невинное слово стало ударом гонга, возвестившим о закате молодости. В каждом звуке этого слова ей слышались шаги приближающейся старости. Желая соприкоснуться с детством, она отправилась в магазин игрушек – тихую гавань, где оживают грезы первых лет жизни...