Жизнь как она есть

Самолет плавно набирал высоту, стремительно оставляя под собой лазурное море и золотистые берега Сицилии. Анечка, прижавшись носом к иллюминатору, махала рукой невидимому городу: - Пока, Таорминочка, но...

Дима проснулся от нежного прикосновения солнечных лучей к лицу. За окном пели птицы, а с моря доносился легкий шум волн. Он осторожно встал, чтобы не разбудить Люсю и Анечку, и вышел на террасу. Внизу, в саду, цвели розы и жасминовые кусты, воздух был пропитан их ароматом. Дима глубоко вдохнул и улыбнулся: день обещал быть чудесным. Легкий ветерок шевелил листья оливковых деревьев, а вдалеке слышался звон колоколов из церкви Святого Иосифа. Люся проснулась через полчаса и вышла к нему. Ее волосы...

В этот день Дима проснулся раньше всех. В комнате царил мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь легкие шторы. Он спустил ноги с кровати. Нашарил тапки. Обулся и встал. Затем, стараясь не разбудить Люсю, вошел к ее комнату. Она мирно спала, слегка приоткрыв губы. Ее волосы разметались по подушке, а ресницы чуть подрагивали. Наверное, ей снилось что-то приятное. Дима замер на мгновение, любуясь безмятежным лицом любимой. Он тихо прошел в гостиную, достал заранее подготовленный чемодан и начал складывать вещи...

Дима стоял, опершись о дверной косяк, и любовался стройной фигуркой Люси. Она ловко расставляла тарелки на столе. Ее движения были плавными и точными. Собственно, как и всегда, когда она занималась домашними делами. А делала это умело и с удовольствием, как будто она вкусными блюдами что-то пыталась погасить в себе нехорошее. Анечка бегала у нее под ногами, и, то хватала салфетку, то пыталась поставить стакан не туда, где нужно, то звонко смеялась, когда Люся делала вид, что ловит ее. В эти мгновения дом наполнялся теплом и жизнью...

Дима отчасти пожалел, что предложил Люсе поездку в Италию. Придется пропустить несколько важных встреч... Но потом, пожелав жене спокойной ночи и поцеловав на ночь Анечку, передумал. Что-то же должно хорошего случиться в их такой пустой жизни... Вечером Дима ворочался с боку на бок, сбивая простыню в плотный ком. Кровать казалась слишком большой и холодной. Он по-прежнему спал один уже который год, ведь они с Люсей расписались только с той целью, чтобы опека им Анечку вернула. Духота давила на грудь, словно тяжелое влажное одеяло...