Жизнь как она есть

Из открытых дверей вагона потянуло ровным, густым теплом человеческого жилья. И от этого холодный воздух над насыпью колыхнулся. Степан Ильич стоял неподвижно. Он невольно впитывал этот чужой, принесенный издалека дух, который пах сухим постельным полотном и остывающим в титане кипятком. Настроение его сделалось тонким, восприимчивым к малейшему шороху, словно туман вокруг обострил все чувства до предела. Из глубины вагонного коридора доносился приглушенный, мягкий гул. Вот кто-то тихо звякнул ложкой о стекло...

Огромный нос локомотива вывалился из тумана внезапно. Да так, что разорвал белую пелену скошенными полосами ярких прожекторов. Обходчик обратил внимание на то, что скорость состава уже упала до пешеходной. И колеса двигались с натужным, глухим рокотом, от которого гравий под сапогами старика мелко заплясал. Обходчик сделал два шага назад, чтобы утопить пятки в рыхлую земляную бровку насыпи, а благодаря этому, увести сигнальный багровый луч чуть в сторону, чтобы не слепить бригаду в кабине. Машина шла тяжело и, казалось, испуганно...

Степан Ильич легонько толкнул тяжелую входную дверь. И тут же сырая, белесая стена, которая поднялась от невидимой в темноте низины, окружила крыльцо. Туман ложился на гравийную насыпь мягко, беззвучно, скрадывая углы сарая и превращая ближние сосны в размытые, серые столбы. Настроение обходчика стало сосредоточенным, почти торжественным и даже слегка напряжным. Собственно, таким же, как бывало всегда перед лицом понятной, осязаемой работы. Изменившийся воздух, холодный и водянистый, мгновенно заставил его глубже запахнуть ворот брезентового плаща...