Жизнь как она есть

Мужчина медленно нагнулся, преодолевая привычную тяжесть в пояснице. Он хотел как можно скорее поднять с гравия тот плотный прямоугольник картона. В тусклом вечернем свете он легко разглядел, что это был не обрывок накладной. Это старый, чудом сохранившийся проездной билет на поезд дальнего следования. Точно такой же, какие выдавали сорок лет назад в кассах центрального вокзала. Настроение Степана Ильича мгновенно переменилось. Легкий покой вечера рассеялся, уступив место внезапному, пронзительному волнению...

В этих местах земля под старыми, вросшими в песчаную насыпь шпалами начинала дышать задолго до того, как из-за дальнего лесного поворота выкатывался первый тяжелый силуэт. Степан Ильич чувствовал всегда этот едва уловимый ритм не слухом, а подошвами старых, разношенных сапог...

А в этот час в маленькой бревенчатой келье на дальнем отроге увала, где пахло сухой травой, остывающей глиняной печью и старым лампадным маслом, старый монах Макарий, которого когда-то в прошлой карельской жизни звали часовым мастером Матвеем, тихо сидел на узкой деревянной лавке, опустив крупные, узловатые ладони на колени. Глаза его, затянутые белесой пеленой катаракты, уже почти не различали очертаний убогой обстановки, ловя лишь смутные, колеблющиеся полосы яркого света из единственного квадратного оконца...

Увидев Илью, спокойно сидящего на верхней ступеньке крыльца, девушка облегченно выдохнула. Ее лицо, избавленное от многолетней тревоги, снова стало безмятежным. Молодой человек обернулся на стук двери...