Жизнь рассудит. Истории

Папка была синяя. На крышке белая наклейка, на наклейке от руки: «семейные документы». Виталина положила её на журнальный столик ровно, тонкими пальцами. В гостиной у дивана горел торшер. На улице октябрь шёл по первой неделе, под окнами стояла мокрая жёлтая липа, и от стекла тянуло холодом. Денис вернулся в начале седьмого, переобулся в коридоре, поцеловал Виталину в макушку, поздоровался с матерью кивком. Валентина Сергеевна сидела на кухонном диване и держала чашку чая. — Мам, как ты доехала, — сказал Денис...

Склочницей я стала за двадцать минут. Ровно столько я просидела в правлении нашего гаражного кооператива с членской книжкой мужа. Председатель ждал от меня подписи под бумагой «прошу списать долг», а я принесла вместо подписи эту книжку, где его же рукой расписано, что муж платил. И не отдала. — Принесла, Оль? — спросил он, едва я вошла, и подвинул ко мне по столу авторучку. — Садись. Чаю налить? Правление у нас в крайнем боксе, у самого шлагбаума: в воротах прорубили окно, внутри поставили письменный стол, железный шкаф и электрочайник, а на стену повесили календарь с грузовиками...

Золовка велела мне к покупателям не лезть. А я пришла к ним в день сделки, с коробкой из-под Андрюшиных ботинок. Андрюши, мужа моего, нет почти три года. Его треть в квартире свекрови досталась мне, а Вика, его сестра, отсудила её у меня заочно и теперь продавала квартиру целиком. Суду она сказала, будто не знает, где я живу. Накануне вечером мне звонил её сын. Спрашивал, правда ли, что я сама согласилась на продажу. — Тёть Ир, вы мне только скажите. — Такое по телефону не говорят, Тимур. Ты завтра у мамы будешь? — Буду...