Жизнь рассудит. Истории

Папка была синяя. На крышке белая наклейка, на наклейке от руки: «семейные документы». Виталина положила её на журнальный столик ровно, тонкими пальцами. В гостиной у дивана горел торшер. На улице октябрь шёл по первой неделе, под окнами стояла мокрая жёлтая липа, и от стекла тянуло холодом. Денис вернулся в начале седьмого, переобулся в коридоре, поцеловал Виталину в макушку, поздоровался с матерью кивком. Валентина Сергеевна сидела на кухонном диване и держала чашку чая. — Мам, как ты доехала, — сказал Денис...

Склочницей я стала за двадцать минут. Ровно столько я просидела в правлении нашего гаражного кооператива с членской книжкой мужа. Председатель ждал от меня подписи под бумагой «прошу списать долг», а я принесла вместо подписи эту книжку, где его же рукой расписано, что муж платил. И не отдала. — Принесла, Оль? — спросил он, едва я вошла, и подвинул ко мне по столу авторучку. — Садись. Чаю налить? Правление у нас в крайнем боксе, у самого шлагбаума: в воротах прорубили окно, внутри поставили письменный стол, железный шкаф и электрочайник, а на стену повесили календарь с грузовиками...

Золовка велела мне к покупателям не лезть. А я пришла к ним в день сделки, с коробкой из-под Андрюшиных ботинок. Андрюши, мужа моего, нет почти три года. Его треть в квартире свекрови досталась мне, а Вика, его сестра, отсудила её у меня заочно и теперь продавала квартиру целиком. Суду она сказала, будто не знает, где я живу. Накануне вечером мне звонил её сын. Спрашивал, правда ли, что я сама согласилась на продажу. — Тёть Ир, вы мне только скажите. — Такое по телефону не говорят, Тимур. Ты завтра у мамы будешь? — Буду...

На повороте за окном автобуса было всё то же поле и тот же столб. В Подмосковье ничего за тридцать пять лет не двигалось. Алина видела эти места впервые в шестнадцать лет, когда мать переехала в свою двушку после развода с её отцом. С тех пор Алина приезжала сюда раз в три-четыре месяца. Поле и столб всегда стояли на повороте. Сегодня ей казалось, что они двигаются впервые. Она вышла на третьей остановке от автостанции, прошла пешком пять минут вдоль низких хрущёвок. На углу пятого подъезда сидел чёрный кот...