Мир дикой природы 🦉 Записки Филина | Факты и рассказы

Вы когда‑нибудь задумывались, что скрывается в мутной воде устья реки — там, где пахнет тиной и веет чем‑то древним? Вряд ли вы решались сунуть руку в эту тёмную глубину. И правильно: под слоем ила может поджидать кое‑что поопаснее коряги. В месте, где река встречается с морем, а солёность меняется так резко, что обычная рыба спешит убраться подальше, учёные обнаружили существо, которому такая среда — в самый раз. Эта мурена Uropterygius hades — подводный обитатель, получивший имя в честь Аида, владыки подземного царства...

Олег Сергеевич Казаринов — человек основательный. Нынче он фермер, хозяин крепкого подворья, а прежде — городской делец, знавший и взлеты, и падения. Живет он по соседству с лесником Матвеем. А познакомились они из-за птицы — ворона Степана Кузьмича. Да не простой, а с характером и с именем-отчеством. Птицу эту в округе уважали заслуженно. Спасенный когда-то Матвеем, ворон отплатил леснику добром не единожды — то ли из благодарности, то ли по крепкой лесной дружбе. А позже выручил и самого Казаринова...

В мире растений одни ждут жары, другие прячутся от мороза. Примула не ждет и не прячется. В апреле, когда по земле еще гуляет ледяной ветер, она уже выпускает цветы. У дикой лесной примулы они желтые, похожие на связку старинных ключей. За это в народе и прозвали «ключиками». Будто бы сама весна обронила связку, а та проросла. Хотя если копнуть глубже, род примул насчитывает почти пятьсот видов, и среди них есть розовые, сиреневые, фиолетовые и даже почти черные. Но народная молва привязалась к желтому — он и в апреле самый заметный...

В бок акуле прилетает сильный удар, она переворачивается брюхом вверх — и трёхметровая морская машина замирает как вкопанная. Этот феномен называется тоническая неподвижность, или такозомия. Мышцы отказывают, хвост висит плетью, жабры еле шевелятся. А у видов, которым для дыхания нужно постоянно плыть, вода и вовсе перестаёт поступать. Хищник при этом в полном сознании: видит врага, хочет вцепиться ему в глотку, но не может шевельнуть даже плавником. Это не гипноз и не сон. Акула не умеет включать этот режим по собственному желанию — его всегда запускают со стороны...

Они облетели Луну за три месяца до «Аполлона-8»: почему СССР скрывал этих космонавтов Собака Лайка — герой и мученик. Её фото в советских газетах, трагическая история, которую мы выучили наизусть. Но если копнуть глубже, выяснится: в главной лунной гонке Лайка не участвовала. Она сгорела на орбите Земли, даже не нюхнув космической пыли по-настоящему. А в это время — спустя семь лет после Гагарина, но за три месяца до того, как американцы запаниковали и рванули к Луне — Землю уже облетали двое безымянных созданий...

Соседка по болоту — тетка журавлиха — в этом году снова выкинула фортель. Устроила гнездо в камышах, отложила два яйца, урчала, высиживала, всех отгоняла. А на выходе — один долговязый птенец. И так сезон за сезоном. Почему так выходит? Почему из двух яиц вырастает один птенец? Я сначала подумал: карма у нее тяжелая. Или муж-журавль оказался слабаком. Но полез в науку — и вот что выяснилось. Оказывается, журавлиный мир жестче, чем сериалы про мафию. Там нет места сантиментам. То, что мы называем родительской любовью, превращено в холодный бизнес-план по выживанию вида...

Гривастый профиль на фоне заката, вальяжная поза, снисходительный взгляд. В этой картинке — всё, что мы привыкли считать львиной долей: власть, сытость и безделье. Расхожий миф о жизни льва в саванне гласит: пока львицы таскают антилоп, царь зверей только и делает, что позирует фотографам да отгоняет конкурентов грозным рыком. Идиллия рушится, как только оказываешься в саванне не на экране телевизора, а по ту сторону объектива. Львиная жизнь — это не вальяжный отдых под акацией. Это череда войн, голодовок и сделок, где цена ошибки — смерть...

Их четверо на всю планету. Четверо за всю историю, сколько люди вообще ведут записи. Белых пум. Не рыжих, не серых, не песочных — а белоснежных, с розовыми носами и глазами цвета холодного неба. Итцае — одна из них. Родись она в горах, никто бы и не узнал. Не выжила бы. Слишком заметная, слишком уязвимая, слишком... белая. Сейчас она живет в зоопарке Томаса Белта в никарагуанском городе Хуигальпа. И это, пожалуй, единственное место на земле, где такая красота имеет право на существование. Альбинизм у пум — событие настолько редкое, что каждое упоминание расходится по мировым новостям...

— Посмотри-ка на столе, что сегодня к нам во двор Степан Кузьмич принёс! — крикнула Маргарита Сергеевна с кухни, едва Матвей вернулся из леса. Матвей и Маргарита жили в большом доме на краю деревни. Этот дом ещё дед Матвея построил, а сам дед был лесником — как и внук. Матвей пошёл по его стопам, унаследовав не только родовое гнездо, но и профессию. Маргарита и Матвей поженились недавно. Маргарита Сергеевна, как любил в шутку называть её Матвей, была его второй женой. Она переехала из города ради Матвея и теперь работала учительницей в деревенской школе...

Белки в тайге начинают рыжеть еще до того, как сойдет снег. Старая серая шубка вылезает клоками, под ней уже проступает рыжина. Световой день прибавляется, запуская весеннюю линьку, и зверьки меняют гардероб, не дожидаясь, когда появится первая травка. Следом за линькой меняется и питание. Снег тает, проталины появляются на пригорках, а вместе с ними — прошлогодние желуди и шишки. Белки ждали этого всю зиму. Зимний наряд у белок серый, под цвет замерзших стволов и снежной тени. Теперь на смену приходит рыжина...

В тенистой прохладе южноамериканских лесов, на коре старого дерева или с обратной стороны листа, притаилась немудреная на вид гусеница. Покровительственная окраска делает ее почти невидимой. Прохожий опирается на ствол рукой, сборщик фруктов хватается за ветку — и этот мимолетный контакт оборачивается борьбой за жизнь. Это не сцена из фильма ужасов, а реальность, виновницей которой становится личинка бабочки – Lonomia obliqua (ломимия). Многие привыкли видеть в гусеницах безобидных прожор, чья цель – наесться впрок перед превращением в бабочку...

Матвей был привязан к лесу с детства. Жил в деревне, в большом доме, разделённом на две половины. В одной половине жили дед с бабушкой, а в другой – Матвей с отцом, матерью и сестрой. Брат отца уехал в город, начальником важным стал, а отец так и остался жить в деревне. И дед, и отец Матвея были заядлыми охотниками, правда, отец работал трактористом, а вот дед был лесником. Так что, можно сказать, что Матвей – потомственный лесник. Мальчишкой Матвей бегал за дедом по лесу, поэтому свой участок сейчас знал наизусть...