Наука и новости о здоровье

Тяжёлая пауза повисла в воздухе после слов Смирнова. Вопрос «ты действительно готов узнать всю правду об отце, о себе» звенел в тишине куда громче любого звонка. Кирилл сидел, вжавшись в стул, пытаясь осмыслить масштаб того, что только что услышал. Магический Департамент. Он сам — часть всего этого. Мир перевернулся с ног на голову за несколько минут. Он посмотрел на свои руки, потом на Смирнова, на его усталое, но твёрдое лицо. Внутри не было страха. Была жгучая, всепоглощающая жажда. Жажда правды...

Луч субботнего солнца медленно полз по стене, выхватывая из полумрака угол дивана, полку с книгами и вечный бардак на столе того участка квартиры, который Кирилл упрямо называл кухней. Наконец он добрался до лица Кирилла. Кирилл, щурясь, повернулся на другой бок, пытаясь урвать ещё пять минут драгоценного сна. Безуспешно. Сон отпускал его неохотно. Последние полторы суток превратились в такой плотный комок невероятных событий, что мозг, кажется, просто отказался раскладывать их по полочкам. Ведьма в зеркале...

Машина, старенькая японская иномарка, отъездившая уже лет пять назад своё последнее лето, лениво урчала на парковке. Кирилл раздумывал, стоит ли поехать за молоком на рынок или будет достаточно «Пятёрочки». При этом он пытался выдавить из себя последние силы. В салоне слегка пахло каким-то пластиком после химчистки и теперь ещё — немым кошачьим презрением. «Ты собираешься тронуться с места до следующего полудня, или мы будем ждать, пока железный конь обрастёт мхом?» — мысль, чужая и чёткая, как удар шариковой ручкой по лбу, пронзила его сознание...