Блокнот Историй

В разгар лета 1959 года, среди бескрайних северных просторов Иркутской области, трое деревенских охотников — Иван Залогин, Сергей Бровкин и Денис Мухин — покинули свою глухую, затерянную в лесах деревеньку Вопняки и двинулись в сторону верховьев речки Жучка. По бумагам — на промысел. Но в округе почти все знали правду: их настоящей целью было золото. Их подозревали в старательстве, в тайных поисках драгоценной жилы, однако с поличным взять ни разу не удавалось. Да и были они не преступники, а простые мужики, искавшие в суровые времена способ прокормить семьи и выстоять...

Рыбаков, слушай меня очень внимательно. — Начальник автобазы постучал костяшками пальцев по полированной столешнице, провёл взглядом по её гладкой поверхности. Он явно нервничал, но изо всех сил старался не выдать внутреннего напряжения. — Тебе нужно будет доставить груз в одну лабораторию. Которая… ну, как бы тебе сказать… Молодой водитель-дальнобойщик перестал переминаться с ноги на ногу и решил подсказать своему шефу: — Заказ от шишек? Нелегальный, типа? — Ты мне на язык! — сердито оборвал его начальник автобазы и тут же, моментально, понизил голос почти до шёпота...

В рассекреченных архивах НКВД хранится дело, от которого даже спустя восемь десятилетий исходит леденящее душу дыхание. Его страницы повествуют о группе геологов, отправленных в сибирскую тайгу на поиск редких металлов — сырья, жизненно необходимого оборонной промышленности воюющей страны. Экспедиция, укомплектованная опытными специалистами и рассчитанная на три недели, в положенный срок на связь не вышла и обратно не вернулась. Вместо ожидаемых отчётов и подробных карт в папке остались лишь скупые, сухие строки...

«Юбилей без виновника торжества — словно день ангела без самого сердца, что должно было бы радовать», — промелькнуло в голове у Антонины Сергеевны, пока она смотрела на своё отражение в старом зеркале с потемневшей амальгамой. Сегодня ей исполнялось семьдесят пять. Целая жизнь, уместившаяся в сеточке морщин у глаз и в седых прядях, которые она по привычке аккуратно закладывала за уши. Невысокая, худощавая, с прямой, учительской осанкой — наследием долгих лет преподавания русского языка и литературы...

Она была лишь израненной волчицей, брошенной на растерзание зимнего шторму. Пять крошечных детёнышей лежали на снежном ложе, трепетали, словно едва тлеющие искорки жизни, готовые угаснуть от любого дуновения. Нет укрытия, лишь грубые верёвки, впившиеся в шерсть, да звенящая тишина, высасывающая последнее тепло. Но она оказалась не так одинока, как думала. Сквозь метельную пелену, сквозь вой ветра старик уловил тот едва слышный писк — и именно он перевернул всё. Едва забрезжило утро, когда небо ещё...

Однажды летом, мы с моим закадычным другом, наконец-то, вырвались на несколько долгожданных выходных дней, чтобы посвятить их тихой рыбалке. Мы прибыли в крошечную деревушку, затерянную в двухстах километрах от родного города, и обосновались на берегу небольшого озера, поставив палатку. Сама деревенька виднелась совсем близко — маленькие, будто игрушечные домики притулились в ложбине меж двух холмов, густо поросших соснами и елями, чьи тёмные силуэты мягко стелились по склонам. Вечер уже начал сгущать сизые тени, когда неожиданно из-за ближайших кустов к нашему костру вышел старый дед...

Когда находишь в снегу у замёрзшей реки женщину со сломанной ногой, а вокруг — волчьи следы, у тебя есть выбор: пройти мимо или навсегда изменить две судьбы. Он не прошёл. Илья Крестов выслеживал лося три дня. Он был опытным охотником, знавшим тайгу как свои пять пальцев — каждую заросшую тропу, каждый изгиб ручья, каждое место, куда звери выходят на водопой. Зима в том году выдалась лютой. Мороз под сорок градусов держался уже вторую неделю, снега выпало по пояс, но Илья не отступал. Охота была для него не просто промыслом...

Они смеялись над ним в тот самый день, когда зачитывали последнюю волю усопшего. Над солдатом, вернувшимся с невидимыми миру ранами. Над его наследством — старым, покосившимся домишком на отшибе, затерянным в бескрайности русских снегов и под ледяным дыханием ветра. Но они не знали главного. Под ветхими половицами таилась другая дверь. А рядом с солдатом, неотступно и молча, стоял серый волк. Единственный, кто не отвернулся. Если ты веришь, что те, кого мир счёл ненужными, всё ещё достойны своего чуда — пройди этот путь до конца вместе с нами...

В глухой сибирской тайге, за двести километров от ближайшего человеческого жилья, случилось событие, навеки перевернувшее судьбу лесника Ивана Степановича Белова. Осенью 1967 года он набрел на загадочное поселение, которого не значилось ни на одной карте. Иван уже три дня брел без пищи и надежды, внутренне готовясь к концу, но вместо смерти вышел на поляну, где приютилась деревенька из двадцати добротных домов. Из труб вился дымок, огороды лежали ухоженными, у стен аккуратно высились поленницы дров — здесь явно теплилась жизнь...

14 февраля 1978 года. Москва. День Святого Валентина, которого в советском календаре не существовало, но о котором вполголоса знали избранные. В номере гостиницы «Украина», на двадцать третьем этаже, лежит бездыханная женщина. Ей сорок два. На ней – изысканное французское бельё, словно шепчущее о другой жизни. Рядом – пустой флакон со снотворным. А на прикроватной тумбочке – клочок бумаги с тремя роковыми словами: «Прости меня, Георгий». Её звали Ирина Соколова. Жена заместителя министра внешней торговли, мать двоих детей, безупречная супруга из номенклатурной семьи...

1987 год. Ленинград, осенний туман стелется по мостовым. Дворник Иван Степанович Громов, тридцати пяти лет от роду, неспешно подметает знакомый двор на улице Рубенштейна. Тихий, неспешный человек, знакомый каждому в округе. Он играет с детворой в салочки, помогает старушкам донести тяжёлые сумки до подъезда, а зимой, когда город ещё погружён в сон, в пятом часу утра посыпает песком скользкие тропинки. Никто и не догадывается, что с 1943 по 1947 год он был диверсантом в группе «Смерш», минировал мосты в немецком тылу, участвовал в операциях, о которых не прочтёшь ни в одном учебнике истории...

Для многих жителей нашей страны тайга, мелькающая порой в новостных сюжетах и передачах о дикой природе, остаётся просто безбрежным пространством, заросшим хвойным лесом. Это глубокое заблуждение. Тайга — не только суровый мир первозданной природы, но и настоящая terra incognita, хранящая множество уникальных особенностей и древних неразгаданных тайн. Добраться до её заповедных уголков можно двумя путями. Сперва долететь до Норильска, затем до Дудинки, оттуда вертолётом – в посёлок Тухарт, а дальше уже охотничьими тропами: где на моторной лодке по реке, где пешим многодневным переходом...