Рассказы В ПРОЗЕ про животных и людей.

42 градуса мороза. В такой холод человеческая слюна обращается в ледышку, не успев коснуться земли. Выдох превращается в мириады ледяных кристалликов. Без огня здесь — от силы два часа жизни. Но что делать, если по пятам идут вооружённые люди с собаками, а впереди — тысяча километров тайги? Зима 1945-го. Молодой человек, которому всего двадцать три, бежит через заснеженный лес. Руки стянуты колючей проволокой, на ногах — разбитые ботинки. Позади, всё ближе, заливается лай своры. Ещё пять минут — и всё будет кончено...

Представь: минус сорок, тайга воет так, что кажется, будто сам лес сходит с ума. Ты уже не чувствуешь пальцев, снег залепил глаза, и осталось идти от силы минут десять, пока сердце не остановится. И вдруг в этой белой мгле, сквозь вой ветра, ты слышишь... стук. Будто кто-то специально подает сигнал. Ты идешь на звук — и упираешься в дом. В самую настоящую избу, которая стоит посреди глухой тайги, где на сотни километров нет ни души. Только вот проблема: этой избе больше ста лет, и внутри кто-то есть...

Впервые на памяти Валентины бабушка не светилась радостью от её приезда. Конечно, поначалу она изо всех сил старалась это спрятать за показным восторгом: улыбалась до морщинок, всплескивала руками, даже попыталась приподнять внучку, словно запамятовав, что Вале уже десятый год пошёл и за минувшую зиму она, как говаривал папа, вымахала в здоровую кобылку. Напекла, по обыкновению, целую гору пирожков с рубиновым малиновым вареньем, налепила вареников с капустой — тарелки не хватило, постелила на кровать...

Система ГУЛАГа была выстроена с одной-единственной целью — сломать человека, стереть его волю в порошок. И суровая природа русского севера становилась в этом деле не просто союзником, а самым жестоким палачом. Ледяные болота Архангельской области охраняли заключенных надежнее любых вышек и заборов. И именно здесь, в августе пятьдесят первого года, случилось то, что даже сейчас, спустя десятки лет, кажется чем-то невозможным, вырванным из страниц фантастического романа. Заключенный под номером 451, Андрей Волков, просто исчез...

Зимой две тысячи семнадцатого года я в одночасье остался без дела. Завод, где я проработал электриком без малого пять лет, рухнул, как карточный домик, — придавило долгами перед поставщиками. В нашем городишке, затерянном в Иркутской области, работы днем с огнем было не сыскать. Тихий промышленный уголок переживал смутные времена. И тут, через знакомого парня из военкомата, пришла весть о странном предложении. Требовался охранник на законсервированный объект, затерянный где-то в таежной глухомани...

Есть места, которых нет на картах, но которые намертво впечатываются в память. Есть истории, которые не расскажешь вслух, потому что слова рассыпаются в пыль, едва коснувшись языка. Но эту я попробую рассказать. Хотя до сих пор, просыпаясь среди ночи, я слышу этот звук — мерное, тягучее трение ладоней о дерево. И каждый раз задаю себе один и тот же вопрос: что мы открыли той осенью? Дверь, за которой нас ждали? Или дверь, которую следовало навсегда запереть изнутри? Нас отправили туда глубокой осенью тридцать седьмого...