Заполярный город Заполярный

2013 год. Мурманское направление. Поисковый отряд «КИТОН» ведёт работы там, где осенью 1944-го наступала 10-я гвардейская стрелковая дивизия. Из земли, снимая слой за слоем время, они поднимают семерых бойцов. Семерых из тысяч, навсегда оставшихся в этой земле. У одного из них, в кармане гимнастёрки, — не смертный медальон, а письмо. Аккуратно сложенный треугольник, который он, видимо, берег больше всего. Конверты на фронте были редкостью, и солдаты сами сворачивали весточки из дома — или, как в этом случае, на фронт...

Часто после экспедиции на полях сражений остаются не только большие истории для субботних расследований, но и отдельные находки — вещи, говорящие сами за себя. И я решил, что им тоже нужен свой день. Поэтому по четвергам теперь буду рассказывать короткие истории о наших находках. Это как открыть маленькую коробочку с прошлым: посмотреть, подумать, попытаться услышать шепот истории. И, возможно, именно ваши мысли в комментариях подскажут, какой из этих предметов станет героем будущего большого детектива...

Где-то на краю земли, где ветер режет скалы как ножом, а полярная ночь длинна, стоят они. Молчаливые. Неподвижные. Исполинские валуны, застывшие на трёх-четырёх камнях-«ножках», будто присели на корточки, чтобы получше разглядеть мир. Люди называют их сейдами. Но мало кто помнит, кому на самом деле они служат. Давным-давно, когда мир был молод и суров, этими землями правил не человек, а Царь-Ледник, Седой Властитель Холода. Его дыхание рождало бураны, его взгляд сковывал реки, а поступь заставляла каменеть горы...

Представьте: типичный норвежский дом. На полке среди других книг — старый том. Выглядит невзрачно. Его давно не открывали. А ведь он был свидетелем войны. 1944 год. В этом доме — боль и спешка. Во время ожесточенных боев на севере Норвегии в доме срочно разворачивают советский полевой госпиталь. Нужно всё: бинты, лекарства, инструменты. И книга для записей. Медсестра или санитар хватает первую попавшуюся с полки. Толстую художественную книгу. Ее чистые листы в конце становятся медицинским журналом...

Вступление Представьте: холодный заполярный город Заполярный, 1970 год. Здесь начинается одна из самых амбициозных и таинственных научных авантюр человечества. Цель — не добраться до центра Земли (это физически невозможно), но проникнуть в её тайны глубже, чем кто-либо до этого. Это история не про нефть или газ. Это история про чистую науку в самом дерзком её проявлении. Добро пожаловать на Кольскую сверхглубокую скважину — СГ-3. Часть 1: Начало. Буровая как символ эпохи Всё началось с этой установки ...

Современные детские площадки — это зона комфорта. Резиновое покрытие, пластиковые горки с крышей, безопасные качели с ограничителями. Наша же была зоной риска. Не место для игр, а полоса выживания, пройдя которую, ты получал негласный аттестат: «Годен. Жив. Прошёл». Начнём с основы: горка. Не горка — скала. Высота в два человеческих роста, узкий металлический скат до блеска оттёртый штанами, и — главное — полное отсутствие бортиков. Сверху не съезжали — летели. Задача была не только скатиться, а еще и не выбить зубы и не разбить нос доехав до низа...

Вступление: война войной а Новый год по расписанию Новый, 1942 год. Заполярье. Лютый мороз, пронизывающий ветер с Баренцева моря и нескончаемая полярная ночь. На передовой — никаких ёлок, застолий, боя курантов. Только треск вражеских пулемётов да разрывы мин. Но даже сюда, на самый край земли, где шли самые ожесточённые бои, сумела просочиться частичка другого мира — мирного, щедрого, заботливого. Не от Деда Мороза, а от трудящихся Соединённых Штатов Америки. 1. Документ: Приказ, чтобы праздник дошел до окопов Всё началось с этого строгого, но по-своему тёплого документа...

Самая длинная в Заполярном улица— улица Ленина. И на этой оси, как неприступная крепостная стена, стоит «Китайка». Длинный, в сотню а то и больше метров, дом из силикатного кирпича. Я помню как она начиналась, и помню как через стройку ходили на хлебозавод за патокой (Ой!) Но фотоснимки из старых альбомов помнят то, что было до неё. И «Китайка» — не первый дом на этом месте. Она стоит на месте, которое помнит совсем другой город. До фундамента, до первого камня, до чертежей — здесь был палаточный городок...

Здесь время отсчитывают не часами, а отливами, а главная валюта — не рубль, а килограммы трески. С середины апреля по середину октября на краю земли разворачивается морская сага, где можно стать героем, вытащив из пучины монстра, или проиграть битву даже с 30-килограммовой рыбой. Мы расскажем, почему самостоятельная рыбалка сходит на нет, как добывают рыбу лопатой и что делать, если вам попался пинагор с икрой цвета заката. Почему окно возможностей такое узкое? Раньше середины апреля — шторма и льды, позже середины октября — полярная ночь и снежные бураны...

На границе мира, где небо встречается с ледяными водами Баренцева моря, стоит обитель, пережившая пожары, войны и столетия забвения, чтобы снова стать маяком веры на самом краю земли. Трифонов Печенгский монастырь — самый северный православный монастырь в мире . Расположенный в поселке Луостари Мурманской области, он основан в 1533 году преподобным Трифоном Печенгским. Это место уникально не только географически: монастырь стал первым на Кольском полуострове и более пяти столетий служит духовным и культурным центром русского Заполярья ...

Это история, сплетенная из трех нитей: солдатского донесения, газетной строки и песенного припева. Она о том, как Василий Дубинин, гвардии младший сержант из далекого алтайского села, стал живой легендой Карельского фронта. Его путь — от призывного пункта до «Долины смерти» — остался запечатлен не только в наградных листах, но и в песне, которую пели его товарищи. Василий Михайлович Дубинин родился 23 марта 1920 года в селе Комариха Шипуновского района Алтайского края в крестьянской семье. Окончив...

У каждой точки в городе было своё детское применение. Школа — учиться, длинная горка вдоль лестницы — зимой кататься на санках, вылетая под колёса редких машин. А место рядом ними, у подножия косогора, — было особенным. Там стоял наш «Серп и молот». Это не была изящная скульптура. Его сварили из листовой стали — грубо, но на века, как казалось тогда. Огромный, высоченный, громоздкий и вечный, как сама эпоха, его породившая. Он был центром притяжения не по плану градостроителей, а по воле детского племени...