Navis Astralis

С 1 января 2026 года по решению Координационного совета Глобальной ассоциации по надзору за ИИ введён обязательный аудит для компаний, использующих искусственные интеллектуальные системы в финансовой сфере...

Бриллиантовую россыпь звезд затмила ослепительная вспышка.  Матово‑чёрный силуэт  корабля без опознавательных огней вынырнув из гиперпространства, стал бесшумно приближаться к «Авангарду». Луч сканера автоматически считал код высшего допуска и покорно включил причальное устройство, начал готовить шлюз для приёма правительственных агентов. На мостике помощник капитана Саблина — лейтенант Морозова — сверяла данные. — Она замерла, глядя на экран, немного нервничая произнесла — «Ворон 7000-01». Крейсер Центрального разведуправления, командир генерал майор Семёнов...

— Капитан, где вы нашли Луми? Как он попал на космический корабль? — Как он вёл себя в первые секунды, когда оказался среди людей? Саблин задумчиво посмотрел в иллюминатор на клубящийся космос. Мостик «Авангарда» был погружён в тишину, нарушаемую лишь гулом вентиляции. За его спиной тускло мерцали мониторы слежения, выводившие на экраны монотонные графики и навигационные метки на звёздной карте. Несколько камер следили за Луми, который перламутрово переливался в исследовательском отсеке — на экранах его свечение казалось то бледно‑голубым, то розоватым, а пульсация напоминала дыхание спящего...

На третий день группа по контакту всё ещё не имела устоявшегося обозначения для чужого. В официальных отчётах он значился как «LI‑01» — «светящийся разум первый», в разговорах — то «светящийся», то «сигнальщик», то просто «оно». Но всё изменилось, когда к группе подключилась доктор наук Алина Решетникова — лингвист‑контактёр из Института межзвёздной коммуникации. Ей было 28: голос порой дрожал, словно парус на ветру, но говорила она быстро, жестикулировала чётко и не терпела полунамёков. Пришелец...

Он сидел неподвижно, уставившись в черноту за иллюминатором. Уже третьи сутки миновали с тех пор, как литограф завершил печать новых пластин Казимира для ремонта повреждённого блока Варп‑кольца. После монтажа пластин Игорь предпринял несколько попыток запустить механизм — удивительно сложный, способный доставить его до системы Альфы Центавра в считанные минуты. Однако кольцо не создавало искривления требуемой мощности. Компьютер управления раз за разом выдавал ошибку. Когда РЭМ провёл повторное сканирование восстановленного блока, выяснилось: пластины напечатаны с дефектами...

Луис с трудом выбрался на вязкий берег реки, весь вывалявшись в иле. На изрытой воронками дороге к разрушенному мосту, замер в грязи бронетранспортёр и несколько сгоревших дотла пикапов. В туманных сумерках не было видно никаких значимых ориентиров, кроме речки и холма над рекой, но он никак не мог вспомнить, где на карте было такое место. Пригнувшись по привычке, он быстро побежал к холму в поисках укрытия. На земле тускло, стеклянно поблескивали нити оптоволокна, словно какой‑то чудовищный паук опутал здесь всё своей паутиной...

Потянулись долгие дни, похожие один на другой. Корабль не требовал особого вмешательства человека в управлении; после инцидента с варп‑двигателем не было больше сбоев, и он продолжал лететь на огромной скорости к своей цели, но прибытие к ней теперь ожидалось совсем не скоро. Больше не было такой суеты, как на старте или во время аварии, а был однообразный ритм, ежедневная рутина, которая теперь продлится несколько месяцев. Постепенно Игорь стал всё острее ощущать, как одиночество подбирается к нему — неспешно, но неотвратимо...

После всех переживаний предыдущего дня Игорь спал очень крепко, но проснувшись почувствовал, что совсем не выспался. Даже несмотря на низкую гравитацию в жилом отсеке, спать было как-то жестоко, и всю ночь мучали кошмары. Снилось, что все роботы и автоматы на корабле взбунтовались, а починить Игорь их никак не может. Собственно и ночи то никакой не было, освещение он забыл выключить, ложась спать, а за иллюминатором ночь будет длится бесконечно как и вселенная посреди которой корабль казалось завис неподвижно, хоть и летел с немыслимой скоростью...

Высоко в бездонной синеве неба, на острие огромной цилиндрической конструкции, ослепительно сверкали лучи заходящего солнца. Ракета поражала своей величиной – почти 300 метров в высоту 27 в ширину. Со времён последнего полета на Луну ничего такого больше не строили «Балки» была не просто ракетой, а самым грандиозным творением, человека в новом веке. А человека придумавшего эту ракету звали Люций Эйкбом. Да она была разработана в его конструкторском бюро, построена на его заводе, и будет взлетать с стартового стола, придуманного им...

Игорь прошел по кольцевому, похожему на бублик, коридору к люку в потолке. Выдвинув лёгкую лестницу полез вверх по узкой галерее, к центру центрифуги, вращающейся на втором уровне корабля. Через некоторое время гравитация стала уменьшаться. А метров через двести, примерно в середине галереи он уже смог убрать ноги с лестницы и полетел, к центру корабля, перебирая руками по перекладинам.  Выплыв в центральный отсек почти столкнулся с противоположной мягкой стенкой, по которой шла ещё одна лестница, через весь центр корабля...

Космический корабль «Константин-1» был почти идеальным механизмом, но во вселенной очень мала вероятность чего-то действительно идеального. Тем более если это касается совсем новых технологий.  Игорь прекрасно осознавал на что идёт, отправляясь в первый межзвездный полет с помощью технологии варп. Случится могло, что угодно. Двигатель мог банально взорваться, корабль могло переместить далеко от цели прыжка из-за ошибки навигации и все, что угодно вообще. Полет был по своей сути испытательным. И...

«Искатель» вышел на низкую орбиту у планеты Гинэн-4, Армин Келлер в сотый раз проверял показания сканеров. Жизни нет. Никакой. Лишь причудливые скалы да пески, пересохшие и замороженные русла рек в ледяной пустыне. Ни кислорода ни углеводородных и глициновых маркеров, никаких их возможных сочетаний. Планета очень напоминала Марс, где Армин родился и провел детство, только больше диаметром и чуть теплее. Идеальный полигон для испытания протокола «Феникс» — системы терраформирования, способной превратить эту пустыню в цветущий рай...