Юля С.

Квартира Марины в спальном районе гудела, как растревоженный улей. Стол ломился от салатов, щедро заправленных майонезом, нарезок и алкоголя. Марина постаралась на славу — видимо, кредит взяла, чтобы пустить пыль в глаза. Гости — многочисленные тетушки, дядья и подруги с детьми — сидели в ожидании главного аттракциона. Марина уже успела всем прожужжать уши, что «крестная-бизнесменша» подарит Егорке настоящую машину. — Ой, сейчас Алиська приедет, увидите! — вещала Марина, подливая себе вина. — Там такой аппарат! Я сама бы каталась! Умеет она деньги тратить, ничего не скажешь...

Алиса смотрела на экран смартфона, где высвечивалось фото звонящего. «Марина Сестра». Хотя правильнее было бы записать: «Марина Финансовая Дыра» или «Марина Подай-Принеси». Телефон вибрировал на столе из красного дерева в кабинете Алисы. В салоне красоты, которым она владела, стояла идеальная тишина, пахло дорогими масками для волос и свежесваренным кофе. А вот из трубки, даже не снятой, казалось, уже несло дешевыми духами и претензиями. Алиса прекрасно помнила тот день три года назад, когда Марина,...

Полина встала из-за стола. Её движения стали резкими, четкими, как у хирурга перед ампутацией. — Раз у тебя так болит спина, что ты не можешь доехать на такси, и давление скачет, значит, ситуация критическая, — чеканила она слова. — Никаких аутлетов. Мы вводим жесткий медицинский протокол. — Чего? — Зинаида перестала улыбаться. — Какой протокол? Полька, ты о чем? Мне пуховик... — Плевать на пуховик, когда родной человек угасает! — рявкнула Полина так, что тетка вжалась в стул. — Я беру отгул. Но не для шопинга...

В прихожей было не развернуться. Полина перешагнула через огромный брендированный пакет, споткнулась о коробку с новой обувью и едва не наступила на чей-то зонт. Квартира, еще неделю назад напоминавшая стерильный бокс для отдыха после офисных битв, теперь походила на склад конфиската. Или на гримерку провинциального театра после премьеры. Полина работала руководителем отдела логистики. Её мозг был заточен на оптимизацию, порядок и четкие графики. Но вот уже семь дней её личная логистика летела в тартарары...

Елена нашла в списке контактов номер Виктора, мужа Полины. Он был записан у неё еще со свадьбы, сто лет назад. Виктор был мужиком простым, работящим, но, как это часто бывает, абсолютно слепым к хитростям своей благоверной. Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли. На фоне слышался шум работающего инструмента — болгарки или пилы. — Алло? Лена? — голос Виктора звучал удивленно. — Случилось чего? Елена сделала глубокий вдох, настраивая голос на режим «официальное уведомление о катастрофе». — Привет, Витя...

Субботнее утро для Елены было священным временем. Не потому, что можно было валяться в постели до обеда, а потому, что мир наконец-то замолкал. Никаких звонков от заказчиков, никаких горящих дедлайнов в рабочих чатах. Только запах свежесваренного кофе — дорогого, зернового, который она покупала в специальном бутике, — и тишина. Елена любила свою жизнь. Она выстроила её по кирпичику, как сложный архитектурный проект. Просторная квартира-студия, где у каждой вещи было свое место, мощный компьютер с двумя мониторами, кресло, стоившее как подержанная отечественная машина...

На столе стоял черничный пирог. Дима потянулся к солонке, которая стояла возле Инги — он любил чуть подсолить томатный сок. — Инга, передай соль, пожалуйста, — попросил он спокойно. В комнате повисла тишина. Инга медленно отложила вилку. Она посмотрела на Диму с такой смесью жалости и превосходства, словно он только что признался, что ест детей. — Дима... — её голос дрожал от наигранного драматизма. — Ты сейчас понимаешь, что ты сделал? — Соль попросил? — Дима начал терять терпение. — Нет. Ты только что продемонстрировал классический императив...

Цветы стояли в вазе — огромный, неприлично роскошный букет пионов, который стоил как половина прожиточного минимума в регионе. Дима принес их просто так, без повода, в среду вечером, вместе с пакетом любимых Катиных эклеров из той самой кондитерской, где цены кусаются, но крем делают из настоящих сливок, а не из пальмового масла. Катя смотрела на пионы и чувствовала то самое теплое, уютное спокойствие, которое бывает только в браке, где люди не делят территорию, а строят общую крепость. Пять лет...

Ирина не стала отодвигаться. Наоборот, она с легкой, едва заметной улыбкой пододвинула контейнер ближе к центру стола. — Конечно, Светочка. Мы же команда, — произнесла она, глядя прямо в переносицу коллеги. — Кто я такая, чтобы морить тебя голодом? Бери. Бери самый большой кусок. Только обязательно макни в соус. Я его специально готовила, новый рецепт опробовала. Без соуса вкус не раскроется. Света расцвела. Она даже не заметила подвоха. В её картине мира все должны были ей помогать, делиться и обслуживать, потому что она «простая и открытая»...

Офисная кухня в обеденный перерыв напоминала вокзал: шум, звон микроволновок, запахи разогретых котлет и растворимого кофе. Но когда Ирина доставала свой контейнер, суета на мгновение стихала. Ирина не просто ела. Она священнодействовала. Для неё обед был единственным островком стабильности в хаосе дедлайнов и маркетинговых стратегий. Она презирала столовскую бурду и бизнес-ланчи, приготовленные из вчерашних остатков. Ирина готовила сама, и делала это так, словно метила в шеф-повара мишленовского ресторана...

Утро в офисе было наэлектризовано так, что, казалось, волосы на руках вставали дыбом. Приехали акционеры. Серьезные мужчины в костюмах, стоимость которых превышала годовой бюджет маленького африканского государства. Генеральный директор, Виктор Павлович, нервно ходил по коридору, проверяя галстук. Жанна влетела в офис в 9:45. Свежая, сияющая, пахнущая утренней свежестью и дорогим кремом. От вчерашнего «гастрита» не осталось и следа. Новый маникюр — тот самый, из сторис — хищно блестел. Она подлетела к Марине, которая спокойно пила чай...

В офисе пахло остывшим кофе, перегретым пластиком и дорогой, удушливой парфюмерией Жанны Валерьевны. Этот запах — смесь мускуса и чего-то приторно-цветочного — стоял в горле у всего финотдела, но вслух морщиться никто не смел. Жанна была «звездой». Неприкасаемой. Любимицей генерального, которая умела так красиво подавать отчеты, что убытки превращались в «инвестиции в развитие». Марина сидела за своим столом, уткнувшись в монитор. Глаза резало от песка, цифры в экселевской таблице начинали расплываться в серую кашу...