Женские романы

Я точно знаю, сколько стоит «долго и счастливо». В этом сезоне прайс начинался от пяти миллионов рублей. Без учета кейтеринга, флористики и моего гонорара, который, к слову, был неприлично высоким. Но мои невесты платили не за тайминг. Они платили за иллюзию того, что в этом хаотичном мире хоть что-то может быть безупречным. — Алина, у нас код «Красный»! — в наушнике панически захрипел голос моей ассистентки Леры. — Невеста заперлась в туалете. У неё отвалилась накладная ресница. Она говорит, что это знак свыше и свадьбы не будет...

В мире ивента есть одно золотое правило: если гость заметил, как работает официант, значит, сервис — дерьмо. Идеальный сервис — это магия. Это когда бокал наполняется сам собой за секунду до того, как ты подумал, что хочешь пить. Это когда устрицы пахнут морем, а не холодильником. Это когда свет падает так, что даже уставшая жена инвестора выглядит на двадцать пять. Я стою в тени огромной цветочной арки (белые пионы и эвкалипт, бюджет — как крыло самолета) и сканирую зал. Мой взгляд работает как тепловизор, вычисляя малейшие несовершенства...

Тридцать первое декабря — это день, когда мир официально сходит с ума, а я становлюсь его главным психиатром. В моем ежедневнике нет места для «чуда», там всё расписано по минутам: от поставки устриц до температуры подачи «Дом Периньон». — Блять, я же просила: гортензии должны быть ледяного голубого цвета, а не этого дешёвого оттенка туалетной бумаги! — я почти шиплю в трубку, лавируя между официантами в холле отеля «The Carlton». — Майя Александровна, поставщик подвел, — заикается на том конце девочка-стажер...

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Вранье. Никакого кино не показывают. Никаких счастливых моментов из детства, маминых блинчиков или первого поцелуя на выпускном. В голове только белый шум. И холод. Такой пронизывающий, что кажется, будто у тебя вместо крови по венам течет жидкий азот. Я стою на карнизе шестнадцатого этажа. Подо мной — Москва. Она похожа на гигантскую, равнодушную микросхему, расчерченную огнями проспектов и желтыми квадратами чужих окон. Там, внизу, люди спешат домой, варят ужин, ругаются, занимаются любовью...

— Он выложил сторис с ней, Кир! С ней! Ты понимаешь?! Я почти кричу, размазывая по щекам тушь, которая стоила три тысячи рублей и обещала быть водостойкой. Врут. Все врут. Производители косметики, гороскопы, обещавшие мне «судьбоносную встречу», и, конечно же, Артем. Особенно Артем. Я сижу на пассажирском сиденье старой «Тойоты» Кирилла, поджав ноги к груди, прямо в грязных кедах. Мне плевать. Это же машина Кирилла. Здесь можно есть, спать, рыдать и умирать от разбитого сердца. Это безопасная зона...