Женские и мужские судьбы

— Рита, это что? — Леонид держал в руках шарф. Вишнёвый, мягкий, с тонкой серебряной ниткой по краю. — Это ты мне купила? Маргарита Ивановна застыла в дверях кухни с половником в руке. — Нет, — сказала она. — Я тебе бритву купила. «Филипс». С тремя головками. — Так тут нет бритвы. — Леонид перевернул бумажный пакет и потряс его над столом. Из пакета выпала маленькая открытка. Он поднял её, прищурился и прочитал вслух: — «Самой любимой. Прости, что так поздно. Папа». На кухне стало тихо. Только борщ булькал на плите...

— С этого месяца аренду будешь переводить маме, — сказал Вадим, не отрываясь от тарелки. — Ей на пенсию не хватает. Мы же семья. Наталья держала в руке половник. Суп капнул на плиту и зашипел. — Какую аренду? — спросила она. — С твоей однушки. Двадцать восемь тысяч. — Вадим отломил хлеб. — Я маме уже сказал. Первого числа пусть ждёт. Он сказал это так, как говорят о решённом деле: про отпуск, который уже оплачен, или про ремонт, на который уже вызвали мастера. И снова опустил глаза в тарелку. Наталье Андреевне было пятьдесят три...

Лука уснул в начале третьего. Камила ещё минуту постояла над кроваткой, слушая его дыхание. Потом на цыпочках вышла на кухню, прикрыла дверь, включила маленькую лампу над столом и открыла ноутбук. На экране висел файл: «Руководство по эксплуатации. Станок фрезерный с ЧПУ. Немецкий — русский. 84 страницы. Срок — пятница». Она надела наушники без музыки, просто чтобы было тихо. Налила себе холодного чая из кружки, оставшейся с вечера. И начала. «Vor Inbetriebnahme der Maschine sind sämtliche Schutzvorrichtungen…»...