Олины истории

Оля вышла замуж за Сергея в двадцать с небольшим. Она была бухгалтером, любила печь пироги с капустой и думала, что если быть доброй и старательной, то тебя обязательно полюбят. Она ошиблась. Свекровь, Ирина Сергеевна, и золовка, Лена, приняли её холодно с первого дня. Не скандально. Просто — как будто она была мебелью, которую поставили не туда. Ирина Сергеевна смотрела на Олю и видела, что та не из их круга. У Оли не было связей. У Оли не было денег. У Оли была скромная работа и скромные привычки...

Они сидели в маленьком кафе на углу. За окном зажигались фонари. Она рассказывала ему какую-то историю из работы, махала руками, смеялась. Он смотрел на неё. И вдруг он улыбнулся той своей мягкой, немного снисходительной улыбкой и сказал: – Господи, какая же ты у меня сумасшедшая и страшненькая!. Она засмеялась. Но внутри что-то щёлкнуло, что то оборвалось. Стало грустно. Она замолчала. Посмотрела в окно. За стеклом горели фонари, прохожие, её отражение. Она увидела своё лицо. Не то, которое было в 30...

Я пришла домой в восемь вечера. С работы. С пакетами. С головой, которая гудела от отчётов и телефонных разговоров. За спиной остался день, который выпил из меня всё: энергию, терпение, последние капли хорошего настроения. В прихожей я скинула туфли, повесила пальто. Пакеты с продуктами тянули руки вниз. В коридоре пахло сыростью и чем-то, что готовила соседка сверху. Я хотела только одного: упасть на диван и не двигаться. Но я знала — нельзя. Потому что дома ждут дела. Всегда ждут. Муж лежал на диване...

Сын попросил машину, когда ему исполнилось девятнадцать. — Мам, все уже водят. А я как лох на автобусе. Понимаешь? У меня даже девушка есть, а я её на автобусе вожу. Это позор. Он стоял на кухне, опершись о стол. Высокий, худой, с вечно взлохмаченными волосами и горящими глазами. Таким я его помнила с детства: всегда хотел всё и сразу. Игрушку — сейчас. Велосипед — завтра. Телефон — вчера. — Сынок, у меня нет таких денег, — сказала я. — Ты же знаешь. — Мам, я буду работать! Честно. Я уже нашёл работу, через неделю выхожу...

Вторник. 14:00. Она приходит ровно в два, даже если поезда опаздывают. У меня нет сил сказать, чтобы она не приходила. — Оля, у тебя борщ пересолен, — говорит свекровь. — И пыль на шкафу. Я прямо рукой провела. Андрей, ты видишь? Твоя жена не справляется. Вот мы в мое время все успевали. Ну так же нельзя. Муж сидит в телефоне. Не поднимает головы. — Мам, ну что ты… — Что я? Я молчу. Я просто констатирую факт. Она проходит на кухню. Начинает переставлять кастрюли. Я сжимаю чашку с чаем. Руки трясутся...

Оля открыла глаза в пять утра. Даже не увидела сон - просто разомкнула веки, и в голове уже зажужжал список: «Сына на плавание к восьми, дочку в школу к половине девятого, маме позвонить - вчера давление скакало, на работе отчёт, А у мужа важный проект». Она села на кровати. В комнате было темно, за окном серое московское утро. Тишина. Самое тихое время дня. Через пять минут эта тишина кончится. Она встала, умылась, налила чай. Пошла будить детей. — Мам, а где моя форма? — спросил Максим, не открывая глаз...