Бабье Лето.

Я стою у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Форточка приоткрыта, и тонкая струйка свежего воздуха касается кожи — прохладная, чуть влажная, почти робкая. Дождь не просто идёт — он будто перебирает мир тонкими пальцами, настраивает его заново, как старое расстроенное пианино. Звуки улицы проникают в комнату тихо, ненавязчиво, словно становятся частью её дыхания. И вместе с ними приходит запах мокрой земли — лёгкий, свежий, узнаваемый до боли. Он тянет меня куда-то вглубь памяти, туда, где я давно не бывала...

Начало без инструкций. Каждая история имеет свою точку начала... Чем дольше я живу, тем яснее понимаю: ничего не начинается внезапно. Оно просто выходит из тени и становится видимым. Подобно лучу солнца, проявляющемуся в пространстве, выходя из под сени твоего собственного невнимания. Это случается в тот самый момент, когда ты позволяешь себе Видеть. Перестаешь прятать глаза от Света, вдруг понимая, что он был рядом с тобой всегда. Мне кажется, что жизнь — это не дорога, а бесконечный набор тонких намёков...

Осень пролетела, как хороший сериал, вроде и смотрела, а толком ничего не помню. Зима тоже не задержалась: немного философии, немного самоанализа, пару вспышек просветления и вот уже солнце греет подоконник. Весна пришла тихо, без фанфар, просто однажды утром я заметила, что чай вдруг стал вкуснее, воздух свежее, а зеркало показало мне женщину, которая снова хочет куда-то ехать. Мне несказанно захотелось на дачу. Поймала себя на мысли, что скучаю по тишине, по запаху старого дерева, по звуку двери,...

Конечно, я не могла не заметить, что мир, начал говорить со мной. Будто кто-то невидимый повернул фокус, незаметно подложив в мою жизнь серию встреч, каждую со своим смыслом, своим зеркалом… И все вокруг стало тоньше, светлее, правдивее… Сколько удивительных людей я повстречала за последнее время, эти встречи были отнюдь не случайны, — таролог, шаман, инструктор по танцам, психолог, художник, таинственный незнакомец, оставивший заметки на полях книги, Мара... все они говорили об одном и том же, предлагали «вспомнить себя»...

Я шла по улице без цели, как будто сама дорога должна была решить за меня, куда свернуть. Осень уже начинала пахнуть яблоками и слегка подгнившей листвой, и в этот запах неожиданно вклинился голос: "Ниночка!" От неожиданности я вздрогнула. Оборачиваться совсем не хотелось, но было интересно, что это за человек, который помнит меня еще «Ниночкой». Конечно любопытство взяло верх и я оглянулась, женщина элегантного возраста, с абсолютно незнакомым лицом, махала мне так, словно мы были подруги детства...

Я вышла в парк без всякой цели. В такие дни я чувствую себя листком бумаги: пустая, немного помятая и даже слегка потрёпанная по краям. Осень, конечно, пытается добавить красок — листья кружатся, воздух пахнет чем-то одновременно свежим и уставшим, но лично у меня внутри всё серо-бежево, как в скучном офисе без окон. Я устроилась на скамейке и решила подождать чуда. Обычно чудеса ко мне не спешат, но иногда я позволяю себе "видеть чудо в мелочах", я вычитала это в одной Духовной книге и изо всех сил стараюсь применять это в обыденной жизни...

Я шла куда глаза глядят, ветер подталкивал сзади, будто намекал: «Ну давай уже, двигайся», и я двигалась, сама не зная куда... Осень вцепилась в плечи прохладой, шарф сбился набок, мысли путались и соскальзывали друг с друга, как мокрые листья под ногами. На перекрёстке я остановилась, огляделась и увидела старую, облупившуюся вывеску: «Книги. Комиссионный магазин». Буквы чуть перекосились, лампочка над дверью мигала, словно так же как и я не знала, гореть ей или сдаться. Точно не могу сказать...

Утро выдалось удивительно обычным. Я сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с котиком. Кот с кружки смотрел на меня с таким выражением, будто понимал всё про человеческую жизнь и молчал только из вежливости. Я отпила глоток чая и вдруг поймала себя на том, что мне легко, легко без особых причин. — И что теперь? — пробормотала я в пространство. — Ни тебе шаманов, ни шампанского, просто чай… Кот на кружке не проронил ни слова, впрочем он так делал всегда. И всё же лёгкость мне казалась какой-то подозрительной...

Я проснулась от того, что сердце стучало как сумасшедшее. Мне приснилось, будто я иду по карте, которую нарисовала днём... Всё вроде бы логично: море там, где море, пустыня там, где пустыня… и вдруг посреди моего личного пространства снова возникла она, та самая дверца, я зачем-то дёрнула за ручку и дверь со скрипом открылась… За дверью было светло, я бы сказала, даже слишком, будто кто-то забыл выключить солнце. Я шагнула вперед… и полетела, а дальше ничего не помню. Только ощущение странного, щекочущего ожидания...

Сегодня я решила, что пора навести порядок, не в шкафах, не в голове, там, слава Богу, уже привычный хаос, а в собственной жизни. Нет, это не прозрение и не влияние лунного затмения, просто я наткнулась на старую пачку цветных карандашей. Когда-то они были куплены для «творческих порывов», которые, как известно, у меня возникают внезапно и так же внезапно проходят. Взяла большой лист ватмана, села за кухонный стол и подумала: а что, если нарисовать Карту своей жизни? Не метафору, а прям карту с реками, горами, пустынями и прочими прелестями географии...

Еще один танец не заставил себя долго ждать... После визита шамана я решила, что теперь могу всё. Ну, почти всё, если это «всё» не связано с открытым купальником или походом в налоговую. На доске объявлений у входа в пекарню, куда я зашла просто «посмотреть на булки», а не потому, что душа требовала чего-нибудь вкусненького, висел слегка помятый желтый флаер с надписью: «Телесно-осознанный танец. Не умеешь танцевать? Отлично, это для тебя». На рекламной листовке красовалось фото женщины в возрасте,...

Я не собиралась этого делать, просто стояла у окна — босиком, в старой футболке, с кружкой горячего какао. Осень лениво стекала по стеклу, пахло мятой, и вдруг внутри что-то завибрировало... Сначала, лёгкое покачивание плеч, потом движение бедра в сторону, неуверенное, но живое... И вот я уже кружусь на месте, как девочка, забывшая, что у неё давно не юбка, а кредит, не хвостики, а седина у виска. Музыки не было, только тишина и внутренний ритм, пульс чего-то древнего, почти забытого. И вдруг, звонок в дверь...