МИР ИСТОРИИ и КУЛЬТУРЫ

Представьте: вы строите новый мир равенства. Братство, справедливость, власть народу. А потом берёте динамит и взрываете собор, которому пятьсот лет. Как идея освобождения превратилась в уничтожение? Почему люди, мечтавшие о светлом будущем, крушили прошлое с такой яростью, будто оно лично им угрожало? История религиозных гонений в СССР — это не просто про атеизм. Это про то, как новая вера пожирает старую. Со всей беспощадностью, на которую способны только истинно верующие. До 1917 года Российская империя была лоскутным одеялом конфессий...

Менно Симонс в 28 лет стал католическим священником. И сразу же нарушил все обеты. Пил, играл в карты, вёл жизнь, далёкую от духовной. Церковь смотрела сквозь пальцы — таких священников в XVI веке хватало. Никто не предполагал, что этот весёлый голландец через десять лет создаст движение, которое переживёт империи. Всё началось с казни. В 1531 году на площади Леувардена обезглавили портного Сикке Снейдера. Его вина? Принял повторное крещение во взрослом возрасте. Католическая церковь считала это ересью, достойной смерти...

В вашей речи прямо сейчас живут осколки мертвых языков. «Доктор», «витамин», «класс», «арена» — всё это латынь. Мертвая больше пятисот лет. Но что значит «мертвый язык»? Представьте: последний человек, для которого этот язык был родным, произносит последнюю фразу. И всё. Дальше — только ритуалы, музеи, учебники. Язык перестает меняться, застывает навсегда. Таких языков на планете больше двухсот. Но их смерть — не конец истории. Это начало другой. Авестийский умер первым из тех, о ком мы знаем. XVIII–IX века до нашей эры — время его расцвета...

16 июля 2021 года. Дом Кино. Жара за тридцать. Журналисты толпились в холле, ожидая Примадонну. Некоторые переоделись в чёрное и притворялись скорбящими, выспрашивая у настоящих друзей покойного: она точно приедет? Александра Стефановича называли первым продюсером СССР. Первым плейбоем. Человеком, который создал Аллу Пугачёву. Но расхожее «один из мужей Пугачевой» — это образ, который люди сами придумали. Настоящая история началась совсем не так. Ресторан «Сосновый Бор», 1976 год. За столиком сидели двое несвободных людей...

Осенью 1993 года толпа встречала Александра Руцкого у ворот тюрьмы криками: "Руцкой — президент!" Через полгода его жена Людмила дала интервью, где заявила, что у мужа не всё в порядке с головой. Она не приходила к нему в СИЗО ни разу. В истории Советского Союза и России такого ещё не было. Кремлёвские жёны всегда хранили молчание. Даже когда их мужей арестовывали, расстреливали или отправляли в ссылку, они оставались верными жёнами опальных политиков. Людмила Руцкая стала первой, кто публично встал на сторону власти против собственного мужа...

За упоминание его имени людей отправляли в ссылку. Фотографии изымали и сжигали целыми тиражами. Младшую сестру Ленина исключили из партии за четыре строчки стихов в журнале «Крестьянка». А одного из соратников вообще расстреляли — показал другу старый снимок не с тем человеком. Что это за имя такое опасное? Сергей Ильич Ульянов. Брат-близнец Владимира Ленина. Человек, которого советская власть вычеркнула из истории так тщательно, будто его никогда не существовало. Только в наши дни уфимский историк сумел пробиться в закрытые хранилища и по крупицам восстановить эту историю...

Деревянный крест с табличкой простоял на могиле Марины Цветаевой меньше года. Потом исчез. Вместе с ним исчезла и последняя надежда найти точное место захоронения поэтессы. Когда в 1960 году младшая сестра Анастасия приехала в Елабугу, она опрашивала всех, кто мог присутствовать на похоронах девятнадцать лет назад. Никого не нашла. Единственный достоверный свидетель — сын Георгий — погиб под Витебском в 1944-м, не дожив до двадцати лет. Анастасия бродила по Петропавловскому кладбищу, пытаясь угадать, где могла лежать сестра...

— Разрешите мне жениться на вашей жене, — произнёс молодой художник. Адриан Прахов даже не рассердился. Просто посмотрел на подопечного долгим взглядом и покачал головой. Врубелю было двадцать восемь. Эмилии — тридцать семь, троих детей, шестнадцать лет замужества. Это признание стоило Михаилу Александровичу карьеры в Киеве. А началось всё невинно — с приглашения расписывать Кирилловскую церковь. 1884 год, весна. Прахов искал талантливого, но голодного художника. Врубель подходил идеально: гениальные руки, пустые карманы, жадность к знаниям...

«Выйду замуж только за него», — семнадцатилетняя Наталья топнула ножкой и выбежала из гостиной. Мать схватилась за голову. Год уговоров, слёз, скандалов — впустую. Жених был известен всей Москве. Михаил Дубельт — пьяница, игрок, скандалист. Но девчонка не слушала. Упрямство она точно унаследовала от отца. Когда Пушкин погиб на дуэли, его младшей дочери Наталье не исполнилось и года. Она не помнила отца. Не знала его смеха, его нежности, его бешеного темперамента. Но что-то пушкинское в ней жило — и проявлялось в самые неожиданные моменты...

В 1797 году дож Венеции Лодовико Манин снял с головы белый колпак — символ власти — и бросил на стол. «Сегодня он мне больше не понадобится», — сказал он слугам. Так закончилась история государства, которое восемьсот лет называли империей, хотя управляли им не императоры, а избранные правители. Венеция пережила крестовые походы, чуму, войны с турками и собственные внутренние заговоры. Но не пережила Наполеона. А ведь начиналось всё с простого разбоя. В 1000 году венецианский флот разгромил пиратов-неретвлян у побережья Далмации...

От её чар сходили с ума герцоги и кардиналы. Один раз она чуть не уничтожила французскую королеву. А закончила жизнь в той самой тюрьме, где когда-то томился её отец. История Люси Хэй — это реальность, которая затмила вымысел Дюма. Когда Александр Дюма писал «Трёх мушкетёров», он искал героиню, которая могла бы противостоять самому кардиналу Ришелье. Нужна была женщина с острым умом, стальной волей и абсолютным отсутствием моральных ограничений. Ему не пришлось долго выдумывать. В архивах XVII века он нашёл графиню Люси Хэй...

Весной 1939 года Польша получила предложения от двух сторон. Гитлер обещал совместный поход на СССР и территории на востоке. Сталин намекал на альянс против Германии. Варшава ответила отказом обоим. Через четыре месяца немецкие танки пересекли границу. Что произошло? Как страна, которую Черчилль назвал «гиеной Европы» за территориальную жадность, вдруг отказалась от самых выгодных сделок в её истории? История началась в 1918-м, когда на карте появилась новая Польша. Двадцать лет её подряд не существовало — территорию делили между собой Россия, Германия и Австро-Венгрия...