МИР ИСТОРИИ и КУЛЬТУРЫ

Её попросили расстаться с мужем. Не напрямую — в советские времена такие вещи говорили иначе. Намёками. Через нужных людей. Она всё поняла. И сделала ровно наоборот. Наталья Тенякова взяла фамилию мужа именно тогда, когда это было рискованнее всего. Сергей Юрский к тому моменту уже попал в немилость у ленинградских властей. Его упрекали за дружбу с людьми, неудобными для режима. Театр убирал его из серьёзных постановок. Вокруг актёра ходили слухи — те самые, которые в советской системе могли поставить крест на карьере...

Он сжёг корабль. Не вражеский — русский. Первый военный корабль, который Россия когда-либо построила. Степан Разин вошёл в историю как народный заступник, защитник обездоленных, казацкий Робин Гуд. Но один вопрос так и остался без ответа: зачем человек, который воевал якобы за простой народ, уничтожал тех, кто к народу не имел никакого отношения? Голландских корабельщиков. Персидских купцов. И первое военное судно, которое Россия успела построить. Назовём вещи своими именами. Это не похоже на бунт за свободу крестьян...

Он уезжал верхом. Рядом бежали четыре собаки — Цезарь, Помпе, Тур и Снюсхане. Бабушка стояла на лужайке перед дворцом и смотрела вслед. Пушка выстрелила один раз. Больше она его не видела. В Стокгольм Карл XII вернулся через восемнадцать лет. В гробу. Есть люди, которых история запоминает как безумцев. Есть те, кого называет гениями. Карл XII умудрился стать и тем, и другим — причём часто одновременно. Он был шведским королём, который за всю свою взрослую жизнь не провёл дома ни единого спокойного года...

31 декабря 1968 года. Новогодняя ночь. Пока вся страна накрывает столы и достаёт шампанское, с воронежского заводского аэродрома поднимается в воздух машина, которую в СССР ждали как главный символ превосходства над Западом. Ту-144 взлетел. На два месяца раньше британско-французского «Конкорда». На несколько лет раньше, чем кто-либо в мире ожидал от советской авиации. И именно эта спешка — ради даты, ради первенства, ради строчки в газете — стала началом конца. История Ту-144 — это не история провала...

Лондон, 30 марта 2011 года. Королевский Альберт-холл переполнен. Четыре тысячи человек в вечерних нарядах — политики, звёзды, миллиардеры. На сцене выступают Шэрон Стоун и Андреа Бочелли. Билеты стоят от нескольких сотен до нескольких тысяч фунтов. Виновник торжества — бывший генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв — принимает поздравления от всего мира. Ему исполняется восемьдесят. Ровно двадцать лет назад, когда Горбачёву стукнуло шестьдесят и он ещё сидел в Кремле, не нашлось ни одной газеты, кроме малотиражной «Рабочей трибуны», которая вспомнила бы об этом...

Летом 1953 года жена одного из самых влиятельных людей Советского Союза сидела в тюремной камере. Она не понимала, что происходит. Её муж ещё недавно подписывал приказы, от которых зависела судьба фронтов. Теперь она гадала: государственный переворот? Иностранные агенты? Она была права — только не угадала, с какой стороны пришёл удар. Лаврентий Берия. Человек, которого история зафиксировала преимущественно одной краской. Но история редко бывает одноцветной. Попробуем смотреть иначе. В июне 1941 года,...

Его называли миролюбивым человеком. Жена говорила: чтобы вывести его из себя, надо было очень постараться. Но именно ему американская разведка присвоила псевдоним «Агрессор». Просто так такие клички не дают. Лето 1974 года. С Байконура к первой в истории военной орбитальной станции стартовал «Союз-14». На борту — лётчик-космонавт Павел Попович. И это был не научный полёт. Это была разведка. Орбитальная станция называлась «Алмаз». Официально — «Салют-3». Настоящее назначение не афишировалось. С её борта можно было разглядеть автомобили в любой точке земли...

Есть один анекдот, который Генри Киссинджер рассказывал сам о себе. Про сибирского мужика, дочь Рокфеллера и швейцарский банк. Суть простая: не вкладывая ни копейки, умный посредник собирает сделку из воздуха — и все стороны счастливы. Именно так, говорил он, работает челночная дипломатия. Большинство слышат этот анекдот и смеются. Я каждый раз думаю о другом. Человек, который его придумал, сам когда-то был никем. Беженцем без языка, без денег, без будущего. Мальчиком, которого выгнали из страны только потому, что он родился евреем...

Она несла его за пазухой. Один пирожок. Каждый день — один пирожок с работы домой. И каждый вечер из этого пирожка варили суп на тринадцать человек. Вот и вся история воровства, за которое мать Михаила Пуговкина получила лагерный срок. Осень 1942 года. Михаил Иванович только что вернулся с фронта — с тяжёлым ранением в ногу, едва не лишившись её на операционном столе. Дома его ждала семья: двоюродные братья и сёстры, старые тётушки, пожилая мать. Тринадцать человек. Все мужчины — на фронте. Все женщины и старики — на её руках...

Есть вещи, которые мы считаем само собой разумеющимися. Монголо-татарское иго — одна из них. Школьный учебник, карта с красными стрелами, двести пятьдесят лет покорности. Всё это кажется таким очевидным, таким задокументированным. Но вот странная деталь: само слово «иго» — в смысле монгольского владычества над Русью — не встречается ни в одном русском источнике XIII–XIV веков. Ни в летописях, ни в церковных текстах того времени. Население, которое якобы жило под игом, об этом иге почему-то не писало...

Однажды вечером они шли по Лондону. Обычная прогулка перед сном — каких у них было несколько тысяч за 57 лет брака. Клементина вдруг остановилась и подошла к дворнику с огромной метлой. Они проговорили минут пять. Живо, с улыбками. Черчилль ждал. Молча. Когда жена вернулась, он спросил — кто этот человек. Клементина объяснила: знакомый с молодости, кажется, был в неё влюблён когда-то. Уинстон усмехнулся и произнёс с довольным видом: «Видишь, дорогая. Если бы ты вышла за него — была бы сейчас женой дворника»...

Фотограф сложил штатив и вышел. Он понятия не имел, что снимок, который только что сделал, войдёт в историю. Пожилой генерал в парадной форме сидел у камина с газетой. Рядом стояла жена в тёмном кимоно. Всё выглядело спокойно. Так выглядит покой человека, который уже всё решил. Через тридцать минут генерала Ноги Марэсукэ не стало. Это был 1912 год. Эпоха, когда Япония только что стала великой державой — ценой крови, которая не давала ему спать. Ноги был живым символом этой цены. И он не мог с этим жить...