МИР ИСТОРИИ и КУЛЬТУРЫ

Он бежал босиком. В одной рубахе. Бросил мать. Бросил беременную жену. Пётр I — человек, который потом будет лично рубить головы на казнях, лезть под пушечные ядра и строить флот голыми руками — в ту августовскую ночь 1689 года струсил. Единственный раз в жизни. И это был не просто испуг. Это была трезвая оценка противника. Противника звали Софья. Давайте я расскажу вам историю женщины, о которой большинство знает ровно одну фразу: «регентша при малолетних царях». Это всё равно что сказать о Наполеоне: «невысокий француз»...

Он написал «Войну и мир» и «Анну Каренину». Весь мир называл его гением. Православная церковь называла его Иудой. Это не метафора. Именно так — Иудой — величайшего русского писателя назвал протоиерей Иоанн Кронштадтский. Публично. Громко. Без извинений. За что? За то, что Лев Николаевич Толстой посмел сказать вслух то, о чём многие думали шёпотом: церковь и Христос — это не одно и то же. Эта история о том, что бывает, когда человек с мировым именем решает идти против самого мощного института своей эпохи...

В казарме воинской части до сих пор стоит аккуратно заправленная кровать. Рядом — плакат с фотографией. Солдат, которому она принадлежит, не возвращался уже больше восьмидесяти лет. Его зовут Александр Матросов. И никто до сих пор точно не знает, кем он был на самом деле. Это не метафора. Это буквально так. В документах нет достоверной даты рождения. Нет точного места. Нет ни одного живого родственника, который опознал бы его при жизни. Есть только история, которую государство решило рассказать о нём, — отполированная, правильная, удобная...

Он ответил следователю спокойно, без дрожи в голосе: «Все преступления я совершал ради денег. А способы не так важны. У нас было очень много денег». Сорок ветеранов. Девятнадцать городов. Три года. И всё это — двое молодых людей, которые ещё недавно сдавали зачёты и покупали пирожки у институтской столовой. История Геннадия и Инны Калининых — это не история злодеев из кино. Это история о том, как обычная жадность, помноженная на хладнокровие, может превратить советскую провинцию в охотничьи угодья...

Один собирал черепа и делал из них напиток. Другой отделал мехом целую комнату — с полом, стенами и мебелью. Третий хранил тысячи деревянных солдатиков и казнил за каждого, до которого осмеливались дотронуться. Увлечения правителей — это не просто причуды. Это портрет эпохи. Иногда точнее, чем все летописи вместе взятые. Начнём с того, что кажется самым невинным. Ярослав Мудрый — единственный древнерусский князь, который выбрал книги вместо войн. В эпоху, когда дружинники считали поход за развлечение,...