Андрей Иванов

В одном охотхозяйстве произошёл смешной и грустный случай. С визитом в Россию приехал испанский король Хуан. Ну и всё бы ничего, но мечтал этот король убить русского медведя. И поехал он на Вологодчину. Там медвежий угол. То ли король был подслеповат, то ли медведи не хотели выходить на короля, но охота не получалась. Но король же приехал, охота должна состояться! В итоге королю решили принести в жертву ручного медведя Митрофана. Для этого напоили его водкой с мёдом и вытолкнули на опушку...

«Kee Bird» была выпущена с завода 9-го августа 1945-го, как раз в день бомбардировки Нагасаки, и помещена на хранение на целый год. Война закончилась, а кроме того, в воздухе всерьез «запахло керосином» – поднимала голову реактивная авиация. Пусть пока еще на чертежах и в виде прототипов, но устаревание всех существующих в мире самолетов, особенно военных, уже стало вопросом нескольких лет. В то же время две самые крупные армии мира, раздавив лежавшие между ними державы Оси, теперь с недоверием поглядывали друг на друга...

Несколько лет назад мы делали вот такую передачу, с разбором причин - толкающих людей стать охотником. В продолжении этой темы оказался очень интересным доклад Ханыкова Виктора Владимировича. Врача высшей категории, психиатра, нарколога, стаж 49 лет, специалист МНИИ психиатрии Минздрава России (долгие годы работал судебным психиатром в Институте психиатрии им. Сербского). Доклад Ханыкова В.В. на пресс-конференции "Жизнь под дулом ружья. Ученые и общественность против охотничьего туризма в заповедниках...

Я никогда не любил простых маршрутов. Простота усыпляет, а мне всегда нужно было чувствовать воздух на лице и непредсказуемость под крылом. В этот раз мы летели в Киргизию. На своём самолёте. Через Россию, Казахстан, потом уже дальше — на юг. Сложный маршрут — не в технике, в бумажках. Две границы: Россия–Казахстан, Казахстан–Кыргызстан. Каждая требует разрешений. Полётный план, даты, аэродромы, маршруты — всё с точностью до минуты. Разрешения действовует всего 72 часа. Получали его, как водится, в последний момент...

Этот год начался с полётов. С Центральной Азии. Сначала были вертолёты. Улан-Удэ — Астана. Холодный ветер, простые гостиницы, переговоры, короткий сон. Потом — самолёты. Киргизия. Через степи, через горы. Несколько бортов. Несколько человек, каждый знал своё дело. Цель была не просто долететь. Мы летели на встречу. Международная конференция пилотов-кругосветчиков. Союзбек Салиев пригласил. Он летал вокруг света, и теперь звал других. Его страна, Кыргызстан, в этом году принимала всех нас. Я хотел быть там...

Две недели назад я вылетел из Москвы. Командировка в Улан-Удэ. И снова путешествия и приключения! Потом — вертолёт. Новый Ми-8. Шёл ровно. За окнами — Сибирь. Я люблю Сибирь. Люблю смотреть на неё сверху. Летать над нашей страной — это как читать книгу, которую знаешь наизусть, но каждый раз находишь что-то новое. Погода была разной. Местами шёл дождь. Потом дым. В Красноярском крае горел лес. Где не горели — вырубки. Много. Тайга была израненной. Как старый солдат. Молчит, но видно, что ей больно...

В Улан-Удэ выдалось два свободных дня. Этого было достаточно, чтобы вспомнить о Монголии. Чтобы снова почувствовать зов дороги. И, пожалуй, немного ностальгии. Я был там в 2014-м. Тогда мы летали на юбилей Победы под Халхин-Голом. Это был особенный полёт, и тогда я познакомился с Цогтоо. Цогтоо — не просто друг. Он — один из тех редких людей, чья доброта не показная, а сдержанная и крепкая, как рукопожатие настоящего пилота. Я позвонил ему — и он сразу нашёл решение. Уже через пару часов нашлась попутная машина до Улан-Батора...

Утро. Пока есть свободный день в Улан-Удэ, я точно знаю — надо ехать к Байкалу. К Батюшке. Это правильно. Оптимальный маршрут — в сторону Усть-Баргузина. Через перевал, где дорога потом спускается к озеру и идёт вдоль него. Красиво там. Просторно. Машину я взял вчера — маленькую Тойоту Passo. Один литр под капотом, вариатор. По городу идёт легко, но на перевале чувствуется: тяжело ей. Вчера вечером в городе бушевала снежная буря. Снег валил стеной. А утром уже чисто, солнце светит, будто и не было ничего...

Я прилетел в Улан-Удэ на рассвете. Было 17 апреля. Самолёт сел мягко. Как будто знал, что это место — не просто точка на карте. Небо было бледным. Земля — ещё тёмной. Но воздух уже нес в себе обещание солнца. Весеннего. Настоящего. И в этом воздухе была правда. Я вышел из аэропорта, вдохнул — и понял: я здесь. Город принял просто. Без суеты. Улан-Удэ не торопится. Он знает, что всё придёт — и уйдет. Раньше он звался Нижнеудинск. Потом стал Верхнеудинском. Потом — Улан-Удэ. Красная Уда. Потому что река Уда, и потому что была другая эпоха...

Следующий день нашего путешествия мы практически целиком посвятили знакомству с музеем и жизнью Н.М. Пржевальского. Все мы слышали про лошадь Пржевальского и даже в школе немного рассказывали про учёного и путешественника Николай Михайловича. Но всю полноту картины мы узнали только тут у его могилы. Это был удивительный человек, российский путешественник, географ и натуралист, почётный член Русского географического общества. Генерального штаба генерал-майор. Предпринял несколько экспедиций в Центральную Азию, во время которых изучил территорию Монголии, Северного Китая и Тибета...