Вскрытие покажет

Меня зовут Ирина. Я была медсестрой в детском паллиативе. Не «работала» — жила в этом аду. Семь лет. День за днём, ночь за ночью. Сейчас я — обычный косметолог в частной студии. Я делаю ботокс и чищу кожу. Я слышу музыку, а не гудки мониторов. И, да, мне не стыдно. Потому что стыдно должно быть не мне. Стыдно — тем, кто допустил, что мы задыхаемся в собственной беспомощности, наблюдая, как умирают дети. Без обезболивания. Без кислорода. Без даже чистой пелёнки. Паллиатив — это не про лечение. Это про уход...

В российской больнице давно уже действует параллельная реальность. На бумаге — всё по закону: бесплатная помощь, гарантии ОМС, стандарты. А на деле — чемодан с киви, конверт с «благодарностью» и врачи, которые не смотрят в сторону «бесплатного» пациента. ⠀ — «Он был на грани. Я умоляла: “Пожалуйста, сделайте операцию!” — Врач посмотрел и сказал: “Я всё понимаю. Но вы же понимаете, как сейчас всё устроено. Если хотите, чтобы не по очереди — есть возможность”… ⠀ Это «возможность» обошлась женщине в 120 000 рублей...

Ты — не просто человек. Ты — потенциальный органотделённый пациент: почка, печень, сердце… Если ты молод и здоров, ждёшь очередь. А если нет — врачи «предлагают вариант» через «частную клинику-партнёра». Минздрав закрывает глаза. Все довольны. Ты — уже не пациент. Ты — тело, доход и откат. Нужен орган пациенту X, но официальная очередь не покрывает. Минздрав закрывает глаза, и свободный орган направляется «на сторону». Оформляют договор с «частной реанимацией» или лабораторией, где хирургия обходится в 3–5 млн ₽...

Сердечно-сосудистые заболевания давно уже не трагедия. Это — рынок. Огромный, жирный рынок, на котором каждый диагноз — это код, каждый код — это тариф, а за тарифом — деньги. Инфаркт? Значит, нужно срочно “прокапать” на миллионы. Инсульт? Значит, протокол — и чем дороже, тем лучше. Вот только вопрос: ты точно получаешь то, что стоит в истории болезни? “У нас были случаи, когда пациенту ставили диагноз «ишемический инсульт», а на деле — тепловой удар. Просто в документах инсульт выглядит дороже. Всё делается быстро, чтобы сразу закрыть тариф...

Ты — ребёнок. У тебя — болезнь, от которой можно умереть. Но есть препарат. Он работает. Он есть в России. Его можно ввести завтра. Но тебе его не дадут. Потому что на тебя не заложены деньги. Врачи знают, что можно помочь. Но они говорят тебе: «Извини. Мы не имеем права это назначать. Оно не входит в протокол, а на закупку нет статьи». «Если назначим, нам сделают выговор». «Если ты хочешь — попробуй сам собрать. Или в благотворительный фонд напиши». Твоя жизнь теперь — вопрос акта согласования расходов...

Каждый год по России идут десятки тысяч сборов: СМА, онкология, редкие генетические заболевания. Родители выходят в эфиры, устраивают ярмарки, снимают ролики, чтобы хоть как-то достучаться до сердец. Потому что иначе — смерть. А Минздрав в это время подписывает новые госконтракты. Цены — завышены вдвое. Аппараты закупаются в региональные больницы, где даже розетки к ним не подходят. Но отчётность горит зелёным. Помощь оказана. Бюджет освоен. «Мы держали дочь за руку, когда она задыхалась. Ей нужен был препарат, один укол стоил 160 тысяч...

Меня зовут Артём, я патологоанатом. И да, я подписывал ложь. Подписывал бумажки, от которых меня самого мутило. Потому что если не подпишешь — будешь «врагом системы». А враг системы в нашей больнице долго не работает. Да и тело может не доехать до морга. Могут вообще “потерять” документы. Или пациента. Всё это уже было. Я никогда не хотел заниматься мёртвыми. Но как только я попал в морг, я понял — здесь живых больше, чем в отделениях. Здесь кипит жизнь, но вся она — грязная, прогнившая, с вонью страха и подкупа...

Но ты всё равно лечишься за свои. — Нет лекарств. — Очередь на МРТ — три месяца. — Перевязочные без перевязочного. — Операции — по квоте, “в следующем году”. А теперь открой реестр госзакупок. Один аппарат УЗИ — 14 миллионов. Система “электронной очереди” — 38 миллионов. Лицензия на ПО для медорганизаций — 112 миллионов. 📎 На всё деньги есть. 📎 Кроме лечения людей. Тебе говорят: “Мы держимся из последних сил” “Финансирования не хватает” “Врачи работают за идею” А за занавесом: Смерть пациента — убыток...

Год: 2024. Регион: не будем называть. Ситуация: палата паллиативных детей. Невозможно дышать от запаха антисептика и тишины. Каждый вдох — на вес жизни. По отчётам — 12 аппаратов ИВЛ, 10 кроватей с подъемниками, полный набор отсасывателей и расходников. По факту — 4 аппарата, часть из них — сломанные, без сервисного обслуживания, без запчастей. Проверки не пришли. Отчёт сдан. Деньги ушли. Дети — тоже. Оборудование закупали через Минздрав. Тендер — закрытый. Участвовали 3 фирмы. Выиграла та, что всегда выигрывает...

Тебе кажется, что в реанимации борются за каждого? Что врачи решают, как лечить, на основании диагноза? Что всё зависит от состояния? Нет. В некоторых регионах уже есть прямые указания сверху: “Тех, кому за 70, не интубировать.” “Тяжёлых не эвакуировать.” “Хроников не брать в реанимацию — прогноз плохой.” “Если нет коек — приоритет молодым.” 📎 Это официально негласные приказы, 📎 подкреплённые словами: “Распределяем ресурсы эффективно.” — Пациент задыхается, скорая не везёт: “Мест нет. Да и возраст...

Ты не можешь говорить. Ты не можешь писать. Ты не в состоянии даже открыть глаза. Но на бумаге уже: “Пациент отказался от госпитализации и потребовал выписку по собственному желанию.” А подпись есть. Ровная. Чужая. И всё. Ты больше не пациент. 📎 Ты даже не знал. 📎 А уже на улице. Каждый день — новые пациенты. Ты занимаешь место, но не выздоравливаешь. Значит — ты мешаешь статистике. Кома, тяжёлое состояние, нужда в длительном уходе — всё это дорого. А с ОМС надо показывать результат. Лучший результат — выписка...

Твой родственник в больнице. Может, он в реанимации. Может, без сознания. А может — просто в отделении, но тебе не дают ни слова. Ты звонишь — трубку не берут. Ты приходишь — говорят: «Информацию мы не даём» «Обратитесь позже» «Врач в отпуске» «Нельзя — персональные данные» «Мы не уполномочены» Ты ждёшь. Плачешь. Сходишь с ума от неизвестности. Но врач уходит в тень. Больница — в молчание. Ты — в безысходность. 📌 Ты имеешь право знать, что с твоим родственником. 📌 Отказ сообщать о состоянии пациента — это нарушение закона...