Вскрытие покажет

Меня зовут Ирина. Я была медсестрой в детском паллиативе. Не «работала» — жила в этом аду. Семь лет. День за днём, ночь за ночью. Сейчас я — обычный косметолог в частной студии. Я делаю ботокс и чищу кожу. Я слышу музыку, а не гудки мониторов. И, да, мне не стыдно. Потому что стыдно должно быть не мне. Стыдно — тем, кто допустил, что мы задыхаемся в собственной беспомощности, наблюдая, как умирают дети. Без обезболивания. Без кислорода. Без даже чистой пелёнки. Паллиатив — это не про лечение. Это про уход...

В российской больнице давно уже действует параллельная реальность. На бумаге — всё по закону: бесплатная помощь, гарантии ОМС, стандарты. А на деле — чемодан с киви, конверт с «благодарностью» и врачи, которые не смотрят в сторону «бесплатного» пациента. ⠀ — «Он был на грани. Я умоляла: “Пожалуйста, сделайте операцию!” — Врач посмотрел и сказал: “Я всё понимаю. Но вы же понимаете, как сейчас всё устроено. Если хотите, чтобы не по очереди — есть возможность”… ⠀ Это «возможность» обошлась женщине в 120 000 рублей...

Ты — не просто человек. Ты — потенциальный органотделённый пациент: почка, печень, сердце… Если ты молод и здоров, ждёшь очередь. А если нет — врачи «предлагают вариант» через «частную клинику-партнёра». Минздрав закрывает глаза. Все довольны. Ты — уже не пациент. Ты — тело, доход и откат. Нужен орган пациенту X, но официальная очередь не покрывает. Минздрав закрывает глаза, и свободный орган направляется «на сторону». Оформляют договор с «частной реанимацией» или лабораторией, где хирургия обходится в 3–5 млн ₽...

Сердечно-сосудистые заболевания давно уже не трагедия. Это — рынок. Огромный, жирный рынок, на котором каждый диагноз — это код, каждый код — это тариф, а за тарифом — деньги. Инфаркт? Значит, нужно срочно “прокапать” на миллионы. Инсульт? Значит, протокол — и чем дороже, тем лучше. Вот только вопрос: ты точно получаешь то, что стоит в истории болезни? “У нас были случаи, когда пациенту ставили диагноз «ишемический инсульт», а на деле — тепловой удар. Просто в документах инсульт выглядит дороже. Всё делается быстро, чтобы сразу закрыть тариф...

Ты — ребёнок. У тебя — болезнь, от которой можно умереть. Но есть препарат. Он работает. Он есть в России. Его можно ввести завтра. Но тебе его не дадут. Потому что на тебя не заложены деньги. Врачи знают, что можно помочь. Но они говорят тебе: «Извини. Мы не имеем права это назначать. Оно не входит в протокол, а на закупку нет статьи». «Если назначим, нам сделают выговор». «Если ты хочешь — попробуй сам собрать. Или в благотворительный фонд напиши». Твоя жизнь теперь — вопрос акта согласования расходов...