Виртуальный писатель

Город проснулся как обычно. В небе мелькнули серебристые дроны, разнеслось утреннее гудение транспорта, и миллионы экранов засветились, включаясь на стенах домов, в автобусах, на рукавах курток и линзах глаз. Всё было привычно — кроме одного. На экранах появилась строка: «Вас осталось 1 метр до завершения маршрута.» Сначала это приняли за вирус. Некоторые отключили уведомление, другие — не обратили внимания. Но сообщение не исчезало. Оно закрепилось в углу зрения, появлялось в зеркалах, просачивалось в мысли...

Старик с табличкой Он стоял у метро. Неброский, в старом пальто, с легким акцентом в речи. В руках — картонка, на которой фломастером было выведено: «ТРИ ЖЕЛАНИЯ. Бесплатно. БЕЗ последствий.» Прохожие смотрели, хмыкали и шли дальше. Я не собирался останавливаться. Но что-то в его глазах остановило. Не жалость. Не трюк. А… как будто он знает больше, чем должен. — Подходи, парень, — сказал он, не глядя. — У тебя взгляд того, кто уже что-то потерял. — Сектант? Он хмыкнул: — А ты — скептик. — Предсказуемо...

«Вы слышите её? Она начинает с виолончелей. Всегда. Они как будто ждут, пока вы войдёте. А потом… потом она читает вас как ноты.» — Пациент 114, клиника «Святой Эразм» Диагноз: музыка Доктор Айрин Ховард впервые услышала о нём на утренней планёрке. — Пациент 114, — сообщил заведующий. — Саморазмещённый, поступил неделю назад. Без диагноза. Утверждает, что слышит музыку… в тишине. — Гиперакузия? — Не похоже. Музыка не существует объективно. Ни один прибор её не улавливает. — Галлюцинации? — Он говорит: «Это не от головы...

Мне заплатили за то, чтобы я нашёл человека. Но не предупредили, что этот человек — пустота в форме человека. Звали меня Ник Хантер. Частный детектив, 42 года, стаж — двадцать. Я думал, видел всё: исчезновения, двойную жизнь, беглецов, подставы. Пока не зашла в кабинет женщина по имени Стефани Грей. — Он исчез, — сказала она. — Просто вышел из квартиры и не вернулся. — Кто? — Мой брат. Натан Грей. Она положила на стол фотографию. Высокий мужчина в сером пальто, короткие волосы, приятная улыбка. Типичный, ничего необычного...

Сначала это казалось шуткой. Потом — совпадением. Потом умер президент Соединённых Штатов, и на небе вспыхнуло его лицо, растаявшее за минуту, как пар. А за ним — всё остальное. В научных кругах явление быстро окрестили: Эффект последней мысли. Каждый, кто умирал в сознании, оставлял после себя... нечто. Иногда это были безобидные вещи: музыка в пустом доме, цветущие растения на заснеженной крыше, аромат мандаринов в камере смертника. А иногда — кошмар. Здание, исчезнувшее за секунду. Река, потекшая вспять...