Хроники Великих Мудреней

Дома растут секвойями до неба. Но я ходил в их чаще – там смурно. Стоят без корня, шатко, однодневно, Как на торцах костяшки домино. Их семена, созревшие в коробках, Рассеянны, бездумны и пусты, И в планах, восхитительно коротких, След прошлого давно уже простыл. Спокойно там – не знаю, почему так – Где ветхость правит немощной рукой. Где в слякоти следы коров и уток, И сельский дух в застройке городской. Скелеты тракторов и складов древних Лежат, не погребённые никем, И город обращается в деревню За кувырок через клинок в пеньке; Краса нестройных улочек неброска, Гром времени текущего далёк. Где корни дома, взрыв асфальт отмостки, Невидимо проходят под землёй.

Говори. Не дают – тем более говори. Мир велик, нас с тобой легко он может переварить, Превратить в аморфное нечто, нечто единое Из твоих колен несклоняемых С моими сединами. Говори. Проверяй семь раз на отсутствие лжи, На пургу и дурь – но в итоге всё же скажи. В молчаливой толпе Частицей её не стань. Не плати ей дань – Останься одним Из ста. Говори, На звонкий бубен кидай слова, Отзовётся правда в чьих-нибудь головах! Костылём в плечо, упором в ладонь, морфином, У лица жилеткой, ладонью дружеской в спину. Кто не хочет слышать – Уши заткнув, пройдёт. Говори! Нити слов на тысячи веретён Навивай для основы текста и для утка – Чтобы жизни холсты без прорех роковых соткать. Для невидимых платьев безмолвных полотен тьма, Мир дрожащих молча – более чем тюрьма! Обвиняй, бранись, залей половодьем чувств. Но имей в виду: Я тоже не промолчу.

Жил да был весёлый мир – Чуб торчком, Крут и с нужными людьми Был знаком, Проповедовал любовь Дикарям И доволен был собой Мир не зря. Но случилось помрачение раз Срезать путь хотел, в стене Выбрал лаз, И рванул, куда глядел, Напрямки. Вдруг по голени влетел Лоу-кик. Выбитый зрачок луны Стёк яйцом. Взял четвёртый год войны Мир в кольцо, Окружил, прижал к груди, Чмокнул в лоб – Тот растёкся, погляди. Повело. Красота кругом: покой Да погост. – И откуда ты такой, Милый гость? Занесло тебя сюда В светлый час: Скоро месиво, айда, Ты за нас! Миру страшно всё сильней, Мир трясёт. Мейк бы лав ему а не Это всё. Холод от последней двери кольнул. Мир почти уже поверил в войну. А она-то марафет Навела: – Али дева, маков цвет, Не мила? Аль смущает костяная нога? Ты един да я одна – Ну, алга! Ноги ватные у мира скользят. В грудь стучал перед людьми: Мол, нельзя! Ни на лавке, ни под крышей одной! А с войной уйти в отрыв – Днище-дно! Но она на уговоры крута. – Сам подумай головой: Ты устал, Не поймёт тебя нигде Дурачьё. Так горбатых править – дело моё! Ты на бисер рассыпался Дружок, Погрожу теперь им пальцем: Должок! Страх вскипит, зальёт плиту, Пригорит, Растеряются – вот тут И бери. Тут-то и прогнулся мир Под войну. Поклонился до земли. Присягнул. Вздел броню, пристроил меч У плеча. Заказал победный мерч Сгоряча. Вдруг открылся древний склеп Позади. Это что там за скелет, Погляди? Пятый год, за ним шестой Без башки, Дальше – фарш ползучий, Кровь и кишки. Сквозь щербины: "Красота! – Хор бубнит. – Нам бы силы не достало одним. Исполать тебе, милок, Подогрел!" Мир забился в уголок, Присмирел. Только поздно. Не поправить дела. Закусил четвёртый конь Удила, Мир-то был – да не боец, Вышел весь. Тут и сказочке конец. Дальше – жесть.

Нас убьют у дверей весны, Когда лето пером летящим Только-только наспех черкнёт Для эпиграфа пару строк. Круто выдернут из войны И куда-то наверх потащат. Над скелетами птичьих гнёзд. Над дымами больших костров. Нас убьют у дверей весны. Приоткроют и грохнут в щёлку, Прежде чем мы там разглядим, Кто в гостях и какой расклад. Что проёмы для всех тесны И что клювом не надо щёлкать, Нас архангел предупредил Перед тем, как направить в ад. Кто-то строго спросит из тьмы: Для чего мы стояли насмерть, Ведь весна всё равно придёт, Ведь весна всё равно придёт... Мы в строю у дверей весны, Хоть и кажется, будто нас нет – Это просто листва и дёрн. Это лета охранный взвод. Нас наймут у дверей весны Молчаливо стоять в засаде, Чтобы в сытости и тепле Отмороженным не бывать! Мы поймём и не будем ныть, Мы подпишем контракт не глядя. Если мы отстоим весну, Обойдутся, глядишь, без вас. Нас убьют у дверей весны.

Накануне раскола разбитое сердце болит. Завтра братья по крови пожмут на прощание руки, Разойдутся по весям – кто в грязь, кто в князья, кто на муки; Кто сегодня герой, через год – рядовой инвалид. Звуки трубные, вод клокотание, пламени треск – Всё ничто по сравнению с ватно обнявшим молчанием. Кол дубовый наточен, на круг намекает мочало, По углам отступают звезда, полумесяц и крест. Испытание боем прошли – нам оно не впервой, До победы полшага, за ней – испытание миром, И бежавшие крысы нацелились в прежние дыры, Под рекламой бесплатного сыра на тропке кривой. Нужно в эту строфу уместить позитив и мораль, Обещать, что проход по туннелю кончается светом. Я умею. Но только, боюсь, вы поверите в это, И расслабитесь. Руки опустите. Было бы жаль.